— Но зачем все же нам эти северные, холодные, пустынные земли? Я знаю русских, родился и вырос во Владивостоке, играл и учился вместе с русскими мальчишками, бывал у них в домах, на моих глазах шла жизнь разных категории русского населения — от знатных петербургских флотоводцев до мелких торговцев, не более уважаемых, чем наши тёнин{41} еще сто лет назад. Они ленивы, беззаботны, расположены скорее к спокойному существованию, чем к странствиям и захватам чужих земель, миролюбивы и покладисты; вспыльчивы, но не злопамятны, как соседи услужливы и вполне надежны, совестливы и хозяева своему слову, разумны и справедливы, излишне любопытны, может быть…
— Вот именно, — прервал его Гундзи, слушавший его внимательно и критически. — Когда их увидели на Иэдо, то через католических монахов, португальских мореплавателей и китайцев постарались побольше о них узнать. А узнав, ужаснулись. Оказалось, что эти любопытные варвары столь вездесущи, что проникают повсюду. И чтобы их остановить, надо иметь крепкие военные заслоны. На севере Европы их ползучей агрессии противостоит Германия, на Балканах — Австро-Венгрия, на юге Европы и в Средней Азии — Англия, а на востоке должны противостоять мы. Очень жаль, что им хватило благоразумия продать свои американские владения Северо-Американским Соединенным Штатам, не то, к нашей радости, они бы уже столкнулись с энергичными и предприимчивыми американцами, потеряли бы отдаленные колонии и имели бы на своих восточных границах грозных врагов, а мы — могущественных и богатых союзников.
— И вы решили уподобиться средневековому ронину и отправиться на северные острова, чтобы биться там с варварами?