Но минуту спустя Милли пыталась уйти от этих приятных коварных дум, вспомнить о том, что она находится в этот момент в повозке, едет вдаль, и неизвестно, что ждет ее впереди. Что-то изменилось в ее сложном и нелегком положении. Казалось, какие-то новые надежды окрыляли ее. Если она радовалась чему-нибудь, так это тем часам, когда она могла наедине отдаваться своим мыслям. Эта повозка с парусиновым верхом была как бы ее домом в одну комнату, и когда она находилась там, при спущенном пологе, то чувствовала, как нуждается в одиночестве. Джэтт никогда не мешал ей укрываться в своем уголке, и теперь она своим пробудившимся женским чутьем поняла, что причина этого в том, что ему не нравились взгляды мужчин, обращенные на нее. Но сам он пристально смотрел на нее своими большими суровыми голубыми глазами. У Тома Доона были совсем другие глаза. О них она думала и представляла себе, как внимательно и ласково смотрели они на нее.
Этот переход от трезвых размышлений к смутным чарующим мечтам был новым для Милли. Сначала она противилась, но потом поддалась этому. В этом было счастье. Она должна развивать и поддерживать в себе такую приятную способность забывать действительность.
Повозка Милли тащилась по кочковатой дороге и как раз тогда, когда она думала, что уже не в состоянии больше переносить тряску, повозка остановилась. Милли откинула задний полог и, взяв сумку с зеркалом, щеткой, гребенкой, мылом и полотенцем, вышла. Остановку сделали под деревьями. Стояла жара, и Милли решила одеть свою широкополую шляпу, как только вымоется и причешется.
— Доброе утро, мисс, — протяжно сказал ленивым голосом возница Кэтли, правившей ее повозкой.
Это был загорелый мужчина лет сорока, неуклюжий, со следами бурной жизни на изрезанном морщинами лице. Но Милли инстинктивно относилась к нему с доверием и не избегала его, как других.
— Доброе утро, мистер Кэтли, — ответила она. — Не дадите ли вы мне немного воды?
— Конечно, мисс. Сейчас дам, — охотно отозвался он и, порывшись под сиденьем, достал таз и поднес его к бочонку, привязанному сбоку к повозке.
— На этой остановке воды нет, Кэтли, — произнес сзади грубый голос. — Воду надо беречь.
— Хорошо, хозяин, буду беречь, — ответил он, вынимая втулку из бочонка. Он подмигнул Милли и умышленно налил полный таз. Затем он поставил его на ящик в тени повозки и сказал: — К вашим услугам, мисс.
Милли поблагодарила его и, не спеша, стала умываться. Она знала, что внимательный взгляд Джэтта следит за каждым ее движением, и когда он грубым голосом прикрикнул на нее, то это не застало ее врасплох.
— Поскорее, Милли. Принимайся за работу, ни к чему тебе прихорашиваться!
Милли так мало заботилась о своей наружности, что едва взглянула в зеркало. И когда Джэтт напомнил ей об этом, как он это всегда делал, ей даже захотелось быть уродливой. Надев широкополую шляпу, которая одновременно и защищала ее глаза от яркого света и скрывала ее лицо, она стала помогать по хозяйству у костра.
Мистрис Джэт, мачеха Милли, стояла на коленях перед миской и месила тесто для лепешек. Зной, по-видимому, не мучил ее, ибо она обходилась без шляпы. Это была еще молодая миловидная женщина, смуглая, с правильными чертами полного лица, но всегда угрюмая и озлобленная.
Джэтт носился по лагерю от повозки к костру и своими сильными и ловкими руками сразу делал по два дела. Его суровые голубые глаза рыскали повсюду. Взгляд у него был подозрительный. Этот человек внимательно присматривался, нет ли какого-либо умышленного противодействия со стороны окружающих его людей.
Все работали быстро, но в этой работе не чувствовалось готовности дружного и довольного охотничьего отряда, объединенного одной и той же, хотя и опасной, но заманчивой целью. Все как бы покорялись чьей-то властной воле. Вскоре завтрак был готов, и мужчины стали протягивать миски и кружки за своими порциями, которые распределяла мистрис Джэтт. Милли проголодалась, хотя и не устала от работы, и, получив свою порцию, села на мешок с зерном. Во время еды она внимательно наблюдала за окружающими из-под широких полей своей шляпы.
Неужели она могла думать, что эти люди изменятся теперь, когда началось это путешествие в дикую страну бизонов? Фоллонсби был давним знакомым Джэтта и, по-видимому, пользовался его доверием, что было ясно по частым совещаниям, происходившим вполголоса, которые подметила Милли. Это был высокий худощавый человек с неприятным лицом, красным от пьянства и от постоянного пребывания на воздухе, и с глазами, в которые Милли никогда не решалась взглянуть дважды. Пруайт позднее присоединился к их маленькому отряду. Небольшого роста, хотя крепкого телосложения, с изжелта-бледным лицом, замечательным тем, что острый подбородок его выдавался дальше, чем выпуклый лоб, он был еще более отталкивающей внешности, чем Фоллонсби. Люди эти были охотниками на бизонов, увлеченные надеждой на крупное обогащение от продажи шкур. Из того немногого, что Милли могла узнать, она поняла, что все они, кроме Кэтли, должны были в равных долях участвовать в прибыли от охоты. Милли несколько раз слышала эти разговоры, которые почему-то всегда прекращались, когда она подходила ближе.