Милли интересовалась теперь своим отчимом и его компаньонами. Интерес этот зародился в ней только со вчерашнего дня, когда встреча с Томом Дооном, несколько слов, которыми она обменялась с симпатичной мистрис Хэднолл, и жадное наблюдение за лагерем Хэднолла, ясно показали ей, насколько отличаются друг от друга оба отряда. Ни добродушия, ни приветливости, ни ласковых слов, ни веселого смеха, ни бодрого настроения! Она никогда не относилась доброжелательно к Джэтту, но в последнее время он стал относительно сносен. Изменился он с прибытием своих компаньонов, когда началось путешествие в страну бизонов. Теперь Милли почуяла в нем что-то зловещее. Они изредка обменивались несколькими словами, но молчаливость их объяснялась не только тем, что они были заняты в это время едой и Джэтт торопил всех. Кэтли изредка делал случайные замечания, на которые, впрочем, никто не обращал внимания.
— Ну, пошевеливайтесь! — резко приказал Джэтт, окончив еду и поднимаясь.
— Остановимся ли мы сегодня на ночь в У эд-Кроссинге? — осведомился Фоллонсби.
— Нет. Мы запасемся водой и дровами здесь и поедем дальше, — отрывисто ответил Джэтт.
Остальные мужчины ничего не сказали, поднялись и занялись своим делом. Запрягли лошадей, жевавших овес в подвязанных к мордам мешках. Милли вытирала посуду, которую молча и поспешно мыла мистрис Джэтт.
— Мама, я… мне очень не хочется ехать на эту охоту, — решилась, наконец, сказать Милли только потому, что она не в состоянии была больше выносить этого молчания.
— Я не твоя мать, — резко ответила та. — Зови меня Джэн, если тебе неприятно называть меня мистрис Джэтт.
— Неприятно? Почему мне это может быть неприятно? — тихо и изумленно спросила Милли.
— Ты не состоишь в родстве ни с Джэттом, ни со мной, — угрюмо ответила мистрис Джэтт. — Что касается меня, то мне эта охота тоже не по душе. Я говорила об этом Джэтту, а он ответил: «Нравится ли это тебе или не нравится, но ты поедешь». По-моему, и тебе следовало бы лучше молчать.
Милли была в таких отношениях с отчимом, что не нуждалась в таком предостережении. Но с этого момента она решила внимательно присматриваться и прислушиваться ко всему. Возможно, что недовольство жены и молчаливость товарищей объяснялась властным характером Джэтта.
Когда все было готово к дальнейшему путешествию, Милли спросила Джэтта, можно ли ей ехать рядом с возницей?
— Нет, нельзя, — ответил Джэтт, усаживаясь на свое место.
— Но у меня устает спина. Я не могу лежать все время, — запротестовала Милли.
— Джэн, ты поедешь с Кэтли, а Милли поедет со мной, — сказал Джэтт.
— Вот дурак! — проворчала его жена с внезапным злым огоньком в глазах, что поразило Милли. — Уж не влюбился ли ты в эту красотку, Рэнд Джэтт?
— Молчи! — рявкнул Джэтт, и в голосе его чувствовалось раздражение и смущение.
— Ты страшно боишься, как бы какой-нибудь мужчина не засмотрелся на девушку, — продолжала она, не обращая внимания на его нахмуренные брови. — Как же тогда она найдет себе мужа?
Джэтт грозно взглянул на нее и стиснул зубы.
— О, я знаю, — продолжала мистрис Джэтт, не понижая своего визгливого голоса. — Она никогда и не найдет себе мужа, если это будет зависеть от тебя. Я давно догадывалась об этом.
— Замолчишь ты? — яростно крикнул Джэтт.
Затем, когда жена его уселась рядом с ним, Джэтт погнал лошадей на дорогу. За ними уехали в своей повозке Пруайт и Фоллонсби, а Милли осталась одна с Кэтли, который явно забавлялся всем этим и сочувствовал ей.