Погрузившись в свои новые переживания, Милли не замечала, как бежало время. Но когда темнота в палатке рассеялась, и на парусине появились колеблющиеся тени листьев, она поняла, что взошла луна. Вся дрожа, она прислушалась. В лагере царила тишь. Когда же охотники легли спать? Только шорохи насекомых и мягкий шелест ветра нарушали мертвую тишину. Она выглянула из палатки. Сквозь деревья пробивался серебристый свет восходящей луны. Сердце сильнее забилось у Милли, когда она увидела, как показался край ее диска и, почти незаметно поднимаясь вверх, превратился в половину огромной прекрасной луны, перечеркнутой черными ветками деревьев. «Время идти», — подумала она и почувствовала холодную дрожь. Она понимала, какая опасность грозит ей, но не боялась.
Если бы ее застигли на свидании с возлюбленным, она была бы жестоко избита, может быть, даже убита. Но ничто не могло удержать Милли.
Осторожно выползла она на четвереньках и отползла от палатки, держась в тени. Ярко горело одно полено в костре. Едва заметно белели палатки, и чутким слухом девушка уловила тяжелое дыхание спящего усталого человека.
Поднявшись, она бесшумно пошла и вскоре потеряла из виду лагерь, только пламя костра еще мелькало в отдалении. Затем она повернула по направлению к тропинке, проложенной по склону.
Милли уже не боялась, что ее поймают, она была только нервно возбуждена, потому что не знала, где искать тропинку, знала лишь, что тропинка начинается где-то у подъема. Она найдет ее. Какие огромные темные деревья! Густо лежат тени. Только то тут, то там виднеются серебристые лунные блики. Наконец, она нашла тропинку, и сердце ее забилось радостнее. Он, должно быть, ждет ее. Что ей сказать ему?
Чем выше поднималась Милли быстрыми неслышными шагами, тем тень под деревьями становилась менее густой. Вот она добралась до конца склона; деревья кончались, и вдали открылась залитая лунным светом равнина. Она двинулась дальше, точно гонимая какой-то силой, торопясь увидеться с ним. Бегом пронеслась она несколько последних ярдов.
Очутившись в ярком лунном свете, девушка остановилась в ожидании, оглядываясь кругом, и почувствовала всю страшную важность этого момента. Он был ее единственным другом. Где он? Не пришла ли она слишком рано? Если он не… В этот момент высокая темная фигура появилась в лунном свете.
— Милли! — раздался тихий радостный возглас; Том подошел к ней и отвел ее в тень.
Душевный подъем и напряжение, приведшие ее сюда, внезапно сменились слабостью. Его присутствие, его голос, его прикосновение произвели в ней непостижимую перемену. В отчаянии она вспомнила о своей решимости не вести себя так, как при первой встрече с ним здесь.
— Я думал, что вы так и не придете, — сказал он.
— Я… опоздала? — шептала она.
— Ничего, главное — вы здесь, — ответил он и обнял ее.
— О… не надо, — умоляюще произнесла она, отклоняясь от него.
— Почему, разве это нехорошо? — с внезапной тревогой спросил он.
Молча, томимая сладостной мукой, стояла Милли около него, вся охваченная трепетом.
Он взял ее за подбородок и заставил поднять голову, чтобы увидеть ее лицо.
— Взгляните на меня, — настойчиво сказал он и слегка привлек ее к себе. — Разве вы не знаете, что все это значит, не знаете, что я чувствую?
Милли показалось, что она не выдержит и упадет. Последние остатки силы и мужества покинули ее. Однако она заставила себя взглянуть на него и даже в тени деревьев увидела, как горят его глаза.
— Как могу я знать… Когда вы никогда не говорили… мне?.. — задыхаясь, прошептала она.
— Я люблю тебя… вот что, — вырвалось у него. — Разве это необходимо высказать вслух?
Как ни ясно и решительно это было сказано, она не смогла этого понять. Он совершенно лишил ее воли. Она склонилась головой к нему на грудь.
— Милли, может быть, я обидел тебя? — спросил он, склонившись над ней.
— Чем же вы могли обидеть меня?
— Так ты хоть скажи, мил ли я тебе?
— Разве это можно высказать вслух?
— Нет, — тихо ответил он и наклонился к ее губам. — Но докажи мне это…
Милли, может быть, уступила бы его настойчивости и поцеловала бы его, если бы все силы не иссякли у нее под влиянием его пылкости. Но она смогла лишь склониться к нему и уцепиться за него слабыми руками, счастливая и измученная. Мгновение он молча обнимал ее.
— Как тебя зовут? — вдруг спросил он.
— Милдрет Фэйр, — еле слышным голосом ответила она.
— Сколько тебе лет?
— Семнадцать… скоро будет восемнадцать.