Дни проходили, наступила июльская жара, в лесах вдоль реки появилось еще больше охотников и, как это ни невероятно, больше бизонов.
Однажды ночью необычный шум разбудил Милли. В лагере слышалось ржанье лошадей и топот копыт. Она выглянула из палатки. Повозка, в которую была впряжена пара лошадей, стояла как раз за гаснущим костром. На месте возницы сидел Джэтт; Фоллонсби с кнутом в руке усаживался рядом с ним. Пруайт стоял около повозки и, очевидно, слушал, что говорил ему Джэтт тихим серьезным голосом. Милли не смогла разобрать слов. Повозка тронулась и исчезла среди темных деревьев. Куда они могли уехать в такой поздний час, ночью? Милли могла только предположить, что они уехали за грузом шкур. Возможно, Джэтт совершал такие поездки и раньше, но она не знала об этом.
На следующий день выяснилось, что Джэтт еще не вернулся. Пруайт и Кэтли, по-видимому, охотились, как и раньше, и в присутствии Милли не говорили об охоте. К закату и к ужину Джэтт тоже не появился. А на следующее утро Милли узнала, что он приехал ночью и спит в своей палатке. Она оставалась у себя до полудня, когда увидела, что он снова уезжает. Днем Милли бродила, как всегда, возле лагеря без всякой цели и как бы случайно подошла к прогалине, где Джэтт складывал шкуры. Ей не хотелось подходить ближе из-за неприятного запаха, бесчисленных мух и отвратительного зрелища скотобойни.
Прогалина эта находилась в стороне по пути к речке и была заполнена шкурами животных, их были сотни и сотни, одни были растянуты и сушились, другие были сложены в кипы. Милли раньше избегала этого места, так что не знала, сколько шкур там находилось раньше, и не могла бы сказать, не увеличилось ли подозрительно их количество за последнюю ночь.
На следующий день Джэтт нагрузил две повозки, одной из которых правил Кэтли, и они отправились в ближайшее местечко продавать шкуры. Уехали они на пять дней, в течение которых Милли чувствовала себя спокойнее, чем за все время путешествия. Дважды виделась она с Томом, и они были рады этой счастливой случай-ноет и. Мистрис Джэтт в эти дни была чуть ли не ласкова. Фоллонсби и Пруайт по-прежнему занимались своим делом.
Глава VII
В один из июльских дней в лагерь Хэднолла прискакал отряд солдат. Офицер, командовавший им, — высокий, стройный человек лет сорока, с загорелым лицом, — соскочил с коня.
— Кто здесь главный? — спросил он.
Хэднолл выступил вперед.
— Я, Кларк Хэднолл, — представился он.
— Рад видеть вас, — ответил офицер. — Я капитан Синглтон четвертого кавалерийского полка, расквартированного в форте Эллиот. Это мой проводник, Элсуорс. Мы назначены сопровождать охотников на бизонов в форт или к одному из ближайших постов. Индейцы вышли на тропу войны.
— Но я не хочу ехать в форт, — решительно запротестовал Хэднолл.
— Тогда оставайтесь здесь на свой риск, — сказал Синглтон.
— Мы никогда ни на кого и не рассчитывали, — откровенно ответил Хэднолл. — Если хотите знать, вы — первые солдаты, которых мы видим.
— Есть ли с вами женщины? — осведомился офицер.
— Да. Моя жена, дочь и жена сына.
— И вы не нашли ничего лучшего, как привезти женщин сюда, на территорию индейцев? — строго спросил Синглтон.
— До нас доходили тревожные слухи, сэр, но мы не верили им, и могу сказать, что до сих пор никаких неприятностей у нас не было.
— Вам повезло. Вы знаете Хэггинса?
— Имя это как будто слышал, — ответил, подумав, Хэднолл.
— Лагерь Хэггинса в нескольких милях отсюда. У него был один помощник, а может быть, их было больше. На этот лагерь напали, сожгли его, а шкуры похитили. Никаких следов ни Хэггинса, ни его помощников.
— Индейцы? — сурово спросил Хэднолл.
— По-видимому. Мы не нашли следа Хэггинса и его помощников. Может быть, они убежали и скрылись в другом лагере или в каком-нибудь укромном местечке. Но сомневаюсь. Милях в двадцати отсюда команчи напали на группу охотников и были отбиты. Если только охотничьи отряды не объединятся в крупные группы, многих из вас перебьют.
— Мы будем сопротивляться, — решительно заявил Хэднолл.