Уже передняя линия палаток была объята пламенем, и оттуда поднимались клубы дыма. Сквозь дым было неясно видно, как женщины и дети бежали к противоположному склону оврага. Несколько испуганных лошадей носились с горящими гривами и хвостами, но большая часть была собрана индейцами в одном месте и находилась под их наблюдением. Вскоре сквозь дым можно было различить, как несколько индейцев с женщинами и детьми тащили свои узлы и вели лошадей по противоположному склону.
Команчи оправдали свою репутацию самых смелых и замечательных наездников прерии. Под огнем охотников некоторые из них, полуобнаженные, с криком, держа в руке ружья, поскакали на неоседланных лошадях, неустрашимые и стремительные, прямо к тропинке в тростниках.
Том видел, как индейцы стремглав падали на землю, видел, как лошади оступались и сбрасывали седоков. И он видел также, как индейцы вихрем проносились под залпами охотников и исчезали в тростниках.
Затем Том заметил сквозь дым пламя внизу, в лагере, белые струйки ружейного дыма, поднимавшиеся из-за камней и деревьев, всюду, где можно спрятаться, и притаившиеся, ничком лежащие фигуры индейцев. Пули свистели над головой Тома и ударялись в скалу по обе стороны от него. Стреляли команчи, в большом количестве оставшиеся в лагере.
— Ребята, — заявил Пилчэк, — нам нужно выбираться отсюда и подняться выше. Рассыпайтесь по сторонам, ползите на животе и старайтесь укрываться за камнями.
И началось отступление, связанное с большим риском. Пули винчестеров ударялись о скалы, и белая пыль носилась в воздухе.
Том старался не отставать от Медвежьего Когтя, но это оказалось невозможным. Индеец полз, извиваясь, как змея. Пилчэк тоже скользил по земле замечательно ловко при его крупном телосложении. Остальные ползли быстро или медленно, в зависимости от своих способностей. И отряд, до того державшийся кучно, постепенно рассредоточился. От позиции, оставленой охотниками, до вершины подъема было около двухсот ярдов. Тому это отступление ползком казалось бесконечным и невыносимым. Но он понимал, насколько это было необходимо. Кто-то полз за Томом с большими усилиями, тяжело дыша. Это был Ори Тэск. Он был жирен и толст, и потому напряжение это было ему почти не под силу, и он подвергался большой опасности. Робертс полз немного слева от Тома, и тоже медленно. Справа место Пилчэка занял старый седой охотник Кэлкинс. Остальные находились выше и быстро исчезали из виду. Из-за камня рядом с Томом вылетела пуля и прожужжала в воздухе. Другая зарылась в землю прямо перед ним, осыпав ему лицо пылью и песком. Пули со свистом проносились низко, прямо над камнями. Кэлкинс шепотом передал находившимся сзади распоряжение Пилчэка поторопиться.
Том полз, прижавшись к земле, таща за собою тяжелое ружье, и не мог двигаться скорее. Он был весь покрыт горячим потом, но ледяной холод пронизывал его, и треск винчестеров производил на него впечатление какого-то чудовищного кошмара.
— Доон, — вдруг окликнул его Робертс, — парень сзади вас ранен.
Том оглянулся. Ори Тэск лежал, уткнувшись лицом в землю. Жирное тело его вздрагивало.
— Ори! Ори! Вы ранены? — шепнул Том.
— Пустяки, — простонал тот, поднимая бледное лицо. Он был все в той же широкополой шляпе, и клок волос торчал из дыры на макушке. — Ничего.
— Робертс, помогите мне, — позвал Том и пополз назад к Ори. Робертс тоже вернулся, и они одновременно доползли до раненого.
— Очень вам благодарен, — признательно произнес Ори, когда они подхватили его под руки с обеих сторон.
До этого момента Том был весь во власти совершенно нового для него ощущения. Он был близок к паническому страху, и ему трудно было удержаться, чтобы не броситься бежать. Но несчастье, постигшее Ори, внезапно и круто изменило его настроение. Он овладел собой, и страх его под влиянием сочувствия к товарищу исчез.
— Потащим его, он сам ползти не сможет, — сказал Робертс.
Тогда началось самое мучительное для Тома испытание. Им пришлось ползти и тащить за собой раненого Ори. Том, поддерживая левой рукой руку Ори, а в правой волоча за собой ружье, подвигался вперед толчками. Пули стали теперь свистеть и ударяться с другой стороны, значит, находившиеся и справа команчи тоже заметили ползущих охотников. Вдруг над Томом грянул выстрел из тяжелого охотничьего ружья, затем последовали один за другим еще два выстрела.
— Отлично! Давно… пора… — тяжело дыша, сказал Робертс.
Том почувствовал, что страх оставил его окончательно. Бой был теперь в самом разгаре. Пилчэк, Медвежий Коготь, мексиканец и несколько старых охотников добрались до вершины и открыли огонь по команчам. Это поощрило Тома если не к большим усилиям, что было невозможно, то к большему терпению; Робертс сопел и пыхтел, и худое лицо его было покрыто потом. Ори Тэск мужественно старался сам продвигаться вперед, хотя было очевидно, что он испытывал страшные мучения.