— Значит, я могу остаться в повозке? — спросила она.
— Почему же нет? Мы вряд ли скоро двинемся отсюда или начнем перевозить шкуры.
К концу дня жара спала, и Милли захотела немного погулять — она так долго сидела и была лишена движения. И она стала прохаживаться взад и вперед под деревьями. Этот лагерь был самый уединенный из всех, которые когда-либо выбирал Джэтт — далеко от прерии, в густой чаще на берегу реки, скрытый деревьями от противоположного густо заросшего берега. Если бы место это не имело такого зловещего характера и не являлось бы своего рода тюрьмой для Милли, она наслаждалась бы там и была бы рада этой тишине и красоте. Она блуждала по зеленому берегу, пока мистрис Джэтт не позвала ее помочь ей готовить ужин. Как раз в это время вернулся Джэтт, сапоги его были в грязи, и одежда покрыта колючками и обломками прутьев.
— Нашел всех лошадей, кроме гнедой кобылы, — заявил он. — И завтра мы сможем опять приняться за работу. Я намерен теперь работать как следует.
— Гм! Интересно знать, как вы называете то, что мы делали раньше, — ответил Фоллонсби.
— Ну, Джэтт, никакой работы не будет, пока вы не рассчитаетесь с нами, — хрипло прибавил Пруайт.
Джэтт отпрянул от изумления и бешенства, охватившего его.
— Вот как! — грубо сказал он. — Ну, так ждите, пока вы не подохнете здесь.
— Подождем, хозяин, — ответил Пруайт.
Джэтт молча и угрюмо поужинал. Очевидно, этот жестокий удар был так неожидан для него, что едва ли он знал, как отразить его. Он ни словом не обмолвился больше со своими приятелями, но отвел в сторону жену, и они оживленно беседовали, когда Милли стала засыпать.
На следующий день возникла ситуация, которую Милли не предвидела. Джэтт, не вступая в разговор с охотниками, оседлал лошадь и уехал один. Жена его дулась. Фоллонсби и Пруайт, очевидно, довольные, без конца играли в карты и иногда тихо переговаривались. Кэтли кое-как смастерил себе удочку и отправился на берег реки, где подыскал тенистое место, откуда виден был лагерь.
Милли была предоставлена самой себе. Окончив утреннюю работу, она прежде всего вывесила на видном месте свой красный шарф. Больше ей нечего было делать. Чтобы убить время, она пошла бродить около лагеря и направилась к тому месту, где сидел Кэтли, с наслаждением курил трубку и удил рыбу. Она наблюдала за ним и старалась набраться смелости, чтобы подойти и поговорить о том, что мучило ее. Но она знала, что мужчины и мистрис Джэтт могут увидеть ее и такой поступок вызовет подозрения. Поэтому она отказалась от своего намерения. Вдруг Кэтли как будто случайно оглянулся и посмотрел на нее и на лагерь. Затем он подмигнул ей. Этот забавный жест снова вселил в Милли веру, что между нею и этим человеком существует молчаливое соглашение, что они понимают друг друга. Она не была уверена, что он поможет ей, но их связывала общая тайна… Милли чувствовала это, хотя никакого доказательства у нее не было. Благодаря этому инциденту долгий день показался ей уже не таким тоскливым.
Глава XIII
Милли не смогла бы припомнить, сколько времени прошло с тех пор, как отряд Джэтта бездействовал. Она только и ждала, чтобы время проходило скорее, и никто не подозревал о ее тоске. Когда Джэтт возвращался в лагерь со своих одиноких поездок, и Мили слышала, как его лошадь пробирается по лесной тропинке, она не в состоянии бывала подавить в себе внезапной нелепой надежды. А вдруг это Том! Но всегда оказывалось, что она ошибается.
Однажды Джэтт вернулся очень взволнованный и усталый. Лошадь его была загнана и выбивалась из сил. Фоллонсби и Пруайт были очень заинтересованы, но Джэтт не удостоил их никаких объяснений. Что бы с ним ни случилось, но после этого и он сам, и его привычки изменились. Он стал оставаться в лагере.
Охоту забросили, по мнению Джэтта, временно, пока компаньоны его не уступят. Но они не уступали, стоя на своем все упорнее. Согласие и единение в отряде было нарушено.
Милли слышала, как жена Джэтта говорила с ним об этом, и затем между ними произошла бурная сцена. Кроме того, выяснилось, что во всей этой игре главная, но тайная роль принадлежала мистрис Джэтт. Она была главной пружиной в тонко рассчитанных комбинациях Джэтта, и когда помощники его поняли это, то положение еще более осложнилось и стало зловещим. Фоллонсби и Пруайт открыто играли в игру, которая, несомненно, должна была кончиться их выигрышем. Джэтт не мог добывать шкуры или красть их без их помощи. Все его одинокие поездки имели целью найти новых компаньонов, но Фоллонсби и Пруайт были уверены, что здесь на месте он таких людей не найдет.