Вдруг она услышала тихие шаги у своей повозки. И над краем ее показалась шляпа и лицо Кэтли. Он взглянул на нее такими глазами, которых Милли никогда ни у кого не видела.
— Половина дела сделана, но самое худшее впереди, — шепнул он, глядя на нее темными, блестящими, чуть улыбающимися глазами, и исчез. Он не заметил ее отчаяния, и призывал ее мужественно перенести эту трагедию. Его взгляд, его шепот показывали, что он относится к ней, как к товарищу, способному храбро выдержать все. Это было также предупреждением для нее, намеком, что и ему предстоит принять участие в этом страшном деле. Это довело нервы Милли до крайнего напряжения. Каково будет ее участие, ее отношение ко всему происшедшему? Она услышала глухие голоса, и это заставило ее отвлечься от своих мыслей. Несколько человек, по крайней мере двое, возвращались с берега реки. Милли приподнялась и выглянула из повозки. К лагерю подходили Фоллонсби и Пруайт; ни Джэтта, ни женщины не было видно. Милли это не поразило, она и не ожидала увидеть их. Пруайт был весь мокрый и в грязи.
— …Можем теперь оставаться здесь и добывать шкуры так же, как и все другие охотники, — говорил он.
— Я против того, чтобы оставаться здесь, — ответил Фоллонсби.
— Ну, об этом не будем спорить. Мне все равно, поступим ли мы так или иначе, — ответил Пруайт.
Они подошли к костру, и Пруайт подтолкнул горящие поленья мокрым сапогом. Фоллонсби держал руки над огнем, хотя они не могли быть холодными. Утро было теплое. Милли увидела, как руки его слегка дрожат.
— Право, нам давно пора было покончить с этим, — сказал Пруайт. — Мой план такой, Хэнк. Уедем отсюда, переправимся через реку и отправимся в Бразос. Там есть бизоны, и это главное стадо тоже скоро попадет туда.
— Это дело подходящее, — с облегчением ответил тот. — А теперь выясним все. Мы поделим деньги, которые нашли у этой женщины. А как со всем имуществом отряда?
— Также поделим поровну.
— Правильно. По рукам, — сказал Фоллонсби, протягивая руку.
Пруайт протянул ему навстречу свою.
— Хэнк, мы работаем вместе около двух лет, и я нахожу, что мы с вами подходящая пара.
— Как быть с девушкой? — вдруг спросил Фоллонсби.
Они стояли, повернувшись спиной к Милли, которая, услышав этот вопрос, стала еще более жадно прислушиваться. Настроение у нее было решительное, и ее ободряло скрытое присутствие Кэтли.
— А я чуть не забыл о нашей черноглазой девчонке, — воскликнул Пруайт, ударив себя по ноге.
— Бросим жребий или разыграем ее в карты? — спросил Фоллонсби, наклонив свою гладкую, узкую, ястребиную голову.
— Нет, не надо. Вам слишком везет в игре… мы поделим девушку, как поделили все остальное имущество.
— Отлично. Составим охотничий отряд из двух человек, все поделим пополам, даже девушку. Таким образом, нам не из-за чего будет ссориться… Но послушайте, мы забыли Кэтли. Куда он пропал, черт возьми?
— Вероятно, он перепугался. Может быть, уже убежал.
— Не думаю. Говорю вам, Энди, ваша ненависть к северянам вводит вас в заблуждение относительно Кэтли, — запротестовал Фоллонсби.
— Это просто самый обыкновенный фермерский работник, — с бесконечным презрением ответил Пруайт.
— Это ничего, что он фермерский работник, — резко возразил тот. — Я не знаю, что он из себя представляет, но он беспокоит меня. Нам лучше было бы дать ему лошадь, снабдить припасами и вещами и отпустить на все четыре стороны.
Пруайт на мгновение задумался и затем мрачно покачал головой. Это предложение не понравилось ему, ибо явно осложняло положение и вносило в него какой-то сомнительный элемент.
Милли услышала сзади быстрое шарканье ног. Из-за повозки показался Кэтли, держа в правой руке слегка приподнятое ружье. Фоллонсби первый увидел его и испустил изумленное восклицание. Пруайт вскочил. Затем он тотчас замер.
— Здорово, ребята! — крикнул Кэтли таким голосом, которого товарищи его не привыкли слышать от него.
Фоллонсби, изумленный, что предсказание его сбылось, воскликнул:
— Энди! Я говорил вам.
У Пруайта ни один мускул не дрогнул, и не изменилось выражение лица.
— Признаюсь, я бывал в самих отчаянных компаниях, — язвительно выговорил Кэтли, — но никогда мы не доходили до того, чтобы делить между собой невинную девушку.