— Доон, глядите! — крикнул он голосом, которого Том никогда не слыхал у него, и крик его был заглушен громовым раскатом.
Том оглянулся. Вдоль всего горизонта показалась темная колеблющаяся линия бизонов. Над ними поднималась желтая пыль, а сзади надвигалась багровая грозовая туча. Передние ряды стада, казалось, поднимались из-за возвышения, как волны прилива, широкие, как горизонт, низкие, темные. Они росли и распространялись, как стелющийся по земле дым, и надвигались не прямо, а отклоняясь правее. Минуту Том смотрел, пораженный, взволнованный, затем кровь ударила ему в голову. Огромное главное стадо, охваченное паникой, неслось на них и находилось на расстоянии не более пяти миль.
— Черт возьми, мы попали в ловушку! — сдавленным голосом крикнул Пилчэк. — У нас осталась единственная возможность спастись. За мной!
Он повернул свою лошадь и погнал ее во весь опор к речной переправе. Том поскакал за ним и видел, что лошадь его, напуганная шумом, не отстает теперь от Пилчэка. Том и раньше ехал быстро, но, догоняя разведчика, ему пришлось нестись с такой быстротой, с какой он, пожалуй, никогда еще не скакал по прерии. Ему показалось, что сзади шум утихает, а справа усиливается. Лошадь Пилчэка стрелой летела вперед. Старый разведчик мчался так, как никогда не удирал даже от команчей. Том вспомнил, как опасались панического бегства бизонов опытные охотники. Это наводило ужас на них, это было страшнее пожара в прерии. С команчами можно было вступить в бой, огонь можно было остановить, но паническое бегство бизонов походило на неудержимо несущийся вал обезумевших животных. Ногами, руками и голосом подгонял Том своего коня, стараясь не отставать от Пилчэка. По обеим сторонам расстилалась прерия, даль была неясная, туманная. Он не мог различить спуска к реке, но уже давно заметил вершину каменистого холма, находившегося у переправы. План Пилчэка стал ему совершенно ясен. Сначала Том думал, что разведчик намерен перебраться через реку раньше стада; теперь же было очевидно, что он надеялся укрыться на вершине холма. Это рассеяло все сомнения Тома. Если лошади не падут, то они смогут добраться до этого убежища.
Так неслись они, и серый, массивный холм казался близко, но как медленно сокращалось расстояние до него. Том увидел, как Пилчэк оглянулся. Мелькнуло его смуглое лицо. Он помахал рукой. Призыв и одобрение! Опасность еще не миновала, но спасение было уже близко. Затем разведчик вдруг остановил лошадь. Через голову Пилчэка Том увидел бледную сверкающую полосу воды.' Река! За Томом гремели раскаты грома, которые странно было слышать сквозь завывания ветра. Он не решался оглянуться назад. Том сдерживал свою обезумевшую лошадь, но не мог остановить ее. Пилчэк стоял в нескольких шагах над берегом. Он слез с лошади и в ужасе поднял руки. Том соскочил с лошади как раз в тот момент, когда она замедлила шаг у подножья холма. Таща ее за собой, Том вскарабкался к Пилчэку, который как будто что-то кричал ему. Но Том не слышал его. Каменистый холм занимал площадь в пол-акра, но был достаточно высок, чтобы стадо принуждено было обогнуть его. Том отпустил повод и обернулся, встревоженный и недоумевающий.
Когда он увидел, что несущийся поток животных находится еще на расстоянии трети мили, то прежде всего подумал, что у него есть еще время. Стадо ведь находилось еще не так близко, как он предполагал. Пилчэк наклонился к Тому и потащил его на холм. Он приблизил рот к уху Тома и, по-видимому, кричал что-то. Но Том не слышал голоса, он чувствовал только беззвучное горячее дыханье. Он был оглушен ужасающим грохотом. Он не мог оторваться от страшного зрелища.
С поразительной ясностью, с напряженным волнением, обострившим все его чувства, видел он этот поток обезумевших животных. С ошеломительной быстротой проносились перед ним мохнатые головы, спины, копыта. Над движущейся пыльной завесой, далеко сзади виднелась клубящаяся сизая грозовая пелена. Вспыхивали ослепительные зигзаги молний. Но грома здесь наверху почти не было слышно, он раскатывался ниже, по земле. Как зачарованный, смотрел Том. Он был прикован к холму. Иначе он убежал бы куда угодно от этой нахлынувшией массы. Но он мог только смотреть и глубоко чувствовать все величие и весь ужас этого зрелища. Может случиться, что бизоны не обогнут этого возвышения, может быть, они понесутся через холм. Какой конец для охотников! Быть заживо раздавленным, превращенным в месиво, в пыль под копытами чудовищного стада! Это было бы справедливое возмездие, мщение природы. Жестокие убийцы, истребители бизонов ради наживы и не заслуживали сожаления. Он не чувствовал никакой жалости даже к себе. Вдруг он как бы оглох. Он уже ничего не слышал, а только видел величественный, неудержимый поток обезумевших животных, несущихся в панике и сотрясающих землю. Холм под ногами его начал дрожать, он уже не казался прочным и устойчивым. Том ощутил содрогание почвы, и это ощущение усилило его ужас.