Замерев, Том выжидал момент, когда передние ряды бизонов, достигнув холма, или нахлынут на него, как волны прилива, или обогнут его. Мгновенье это длилось века. Пилчэк и Том прижались друг к другу. Земная твердь, только что такая устойчивая, казалось вот-вот разверзнется под ними. Косматые темные головы, мелькающие рога, дикие сверкающие глаза, бьющие о землю копыта, копыта, копыта — все это молниеносно проносилось мимо, и страшный момент наступил.
Косматый поток двумя ручьями круглых мохнатых спин обогнул холм и сплошной массой, как вода, хлынул по склону к реке. Пилчэк потащил Тома к самому краю холма. Весь спуск к реке был покрыт сплошной массой бизонов, и они неслись, как одно чудовищно огромное животное. Пыль поднималась в поднебесную высь, как грозовой смерч и, клубясь подобно желтым столбам дыма, неслась через реку, над береговым спуском и дальше по прерии.
Том и Пилчэк находились на такой высоте, что пыль неслась над ними, а бизоны были под ними. Вскоре вся прерия позади них, откуда бежали бизоны, скрылась в пыли. И передние ряды огромной массы тоже исчезли с противоположной стороны за такой же завесой. Но река пока была ясно видна на расстоянии многих миль, и все видимое пространство воды и земли было заполнено бизонами. Они были более многочисленны, чем муравьи, ползущие по лесным дорожкам.
Вдруг охотникам показалось, что наступила ночь. Ветер унес всю пыль за реку, и желтые клубящиеся столбы ее сменились серой косой пеленой дождя. В наступившей темноте сверкали молнии. Но если и раздавался гром сверху, то он заглушал грохот снизу. Пилчэк затащил Тома под узкий каменистый выступ, где они встали, скорчившись, и были таким образом полузащищены от ливня. Им казалось, что прошло много часов. Но все не было конца колоссальному стаду. Дождь прекратился, небо просветлело, и снова яснее стали видны прерия и река. Все было заполнено бизонами — небо и бизоны… Затем солнце выглянуло из-за туч. Пыль рассеялась. А бизоны все бежали, и земля была вся темная от них. Но, наконец, наступил момент, когда масса животных стала уже казаться не столь плотной, как раньше, и в задних рядах попросторнее. К Тому как будто постепенно возвращался слух. Он догадался, что грохот уменьшился настолько, что перестал оглушать его. Громоподобные раскаты, от которых кровь стыла в жилах, утихали, по мере того как последние ряды стада сбегали с прерии вниз, к берегу, и переправлялись через реку.
Наконец, все стадо скрылось из виду. И грохот превратился в шум, шум в гул, и глухой гул этот замер вдали. Пилчэк выпрямился во весь свой огромный рост и взглянул за реку, в серо-багровую туманную даль, которая поглотила бизонов. У него был вид человека, пережившего нечто потрясающее.
— Последнее стадо! — прочувствованно и торжественно сказал он. — Они переправились через Бразос и никогда не вернутся обратно… Ливень был похож на тот свинцовый град, который понесется им вслед.
Том, пошатываясь, тоже выпрямился и посмотрел на юг. Он не мог высказать того, что пережил при столкновении с этим стадом. Он избежал гибели, которой заслуживал, по его мнению, и он видел величавое зрелище, впечатление от которого было неизгладимо. Совершенно напрасно бежало в панике колоссальное стадо; ему придется остановиться, чтобы напиться, чтобы насытиться травой — и массами устремятся вслед за бизонами безжалостные охотники. Но Том увидел и почувствовал могучую жизненную силу гигантских животных, их страстную привязанность к жизни. Никогда больше не убьет он ни одного бизона! И глубокая тоска охватила его. Пока он стоял так, пытаясь найти слова, в которых мог бы рассказать о своих переживаниях Пилчэку, огромный старый бизон — самец, один из многих, застрявший в грязи при переправе, тяжело ступая и переваливаясь, выбрался на противоположный берег. Глупо оглядывался он кругом, растерянный, одинокий, отставший — символ того стада, которое ушло без него. Затем он повернул на юг и исчез в тоскливой, серой дали прерии.