Канадец был застигнут врасплох, даже его мужественное сердце невольно сжалось, когда он подумал, что участь его и его друзей зависит сейчас от его хладнокровия в эту опасную решающую минуту.
— Моим друзьям, краснокожим воинам прерии, — сказал он с притворной беспечностью, — сегодня посчастливилось на охоте; они, наверно, уступят это мясо своему голодающему белому брату.
— Мой отец, должно быть, очень, очень голоден, — сказал индеец, насмешливо указывая на значительное количество мяса, положенного на кожу бизона.
— Ты прав, апач, — отвечал канадец. — Притом мне еще нужно проделать длинный путь до поселений, и я должен запастись провизией.
Говоря это, он как бы невзначай протянул руку, чтобы взять винтовку, лежавшую по другую сторону бизона, но мрачный взгляд индейца заставил его отказаться от этого намерения.
— Пусть отец мой поглядит назад, — сказал индеец, сохраняя наружное спокойствие, — он увидит еще четыре глаза, которые недоверчиво смотрят на его грозное ружье.
Траппер поспешно повернул голову и, в самом деле, увидел двух апачей, державших свои копья наготове. Сердце охотника забилось сильнее, он почувствовал, что ему следует немедля на что-нибудь решиться.
— Если мой отец друг апачей, — продолжал индеец, лицо которого приняло мрачное выражение, — то как это случилось, что труп апача со скальпированной головой лежит в прерии?
Этот вопрос не оставил у траппера никакого сомнения относительно того, что ему делать; им объяснялся также и крик, услышанный охотником недавно и, очевидно, вырвавшийся из груди апача, когда тот обнаружил труп соплеменника. Траппер схватил ружье, но прежде чем он успел направить его на врага, черная полоса мелькнула перед его глазами, и петля лассо захлестнула его шею.
Он бросил ружье и схватился обеими руками за лассо, но индеец уже успел повернуть лошадь и, несмотря на всю силу траппера, лассо опрокинуло его на землю.
С криком: «Бледнолицая собака! Пусть твои члены послужат пищей койотам!», апач пришпорил лошадь, и Железная Рука, почти задохнувшийся в сдавившей горло петле лассо, счел себя безвозвратно погибшим, как вдруг раздался выстрел, всадник, державший лассо, с раздробленным черепом рухнул на землю, и в следующее мгновение полу задушенный траппер почувствовал, что кто-то приподнимает его и освобождает его шею от петли.
— Пусть отец мой сядет на лошадь, которую его сын привел ему, — послышался дружественный голос около самых ушей траппера, — эти койоты сейчас будут здесь.
Железная Рука глубоко вздохнул и в недоумении осмотрелся кругом. Рядом с ним стоял команч, держа под уздцы двух лошадей, прежние владельцы которых валялись на траве с раздробленными черепами.
Времени для объяснений не было. Охотник собрался с силами, схватил свою винтовку и завернутое в бизонью кожу мясо и вскочил в седло. Индеец в то же мгновение вскочил на другого коня, и оба помчались к своему убежищу возле дуба.
Да и пора было им бежать, потому что со всех сторон слышались вопли апачей, спешивших к месту происшествия.
Пока Железная Рука и его молодой спутник мчатся к убежищу, мы расскажем читателю, как команчу удалось выручить траппера.
Молодой вождь, который, подобно своему товарищу и на небольшом расстоянии от него, дожидался, спрятавшись в траве, не пошлет ли ему судьба раненого бизона, был замечен одним из апачей. Прежде чем краснокожий успел опомниться, команч убил его ударом томагавка и овладел его оружием и лошадью. Благодаря своей окраске, он был так похож на апача, что индеец, проезжавший мимо и привлеченный криком, который слышал также и Железная Рука, принял его за воина своего племени и позвал с собою к тому месту, откуда раздался подозрительный крик. Команч не мог отказаться от этого приглашения, но надеялся без труда найти случай ускакать, и сохранил все свое хладнокровие, когда они приблизились к индейцу, захватившему врасплох траппера. Большой Орел догадался, чем кончится разговор между апачем и Железной Рукой. Поэтому, когда апач кинул свое лассо, ружье команча уже было наготове, и пуля раздробила голову метавшего лассо. Затем с быстротою молнии схватил он дуло еще дымившегося ружья и, прежде чем его спутник успел сообразить в чем дело, с такой силою ударил его прикладом по голове, что тот замертво свалился с лошади. Команч схватил ее за узду и секунду спустя оказался подле своего старого друга.
Глава VI
Серый Медведь и его тезка
Беглецы находились в полумиле от пробкового дуба, но их настигали около полудюжины апачей, за которыми скакала еще целая толпа.