Железная Рука и молодой вождь увидели, что минуты через две их догонят, и обменявшись взглядом, без слов поняли друг друга. В ту же минуту они разом остановили своих усталых коней, соскочили на землю и скрылись в высокой траве. Преследователи испустили бешеный рев, видя, что их перехитрили, однако, продолжали нестись вперед, как вдруг с вершины дерева раздался выстрел и опрокинул лошадь переднего всадника. Второй выстрел свалил с лошади другого. Преследователи остановились — торжествующий крик индейца и громовое «ура» траппера достигли их слуха, они увидели, как их враги, пробежав по холму, скрылись под завесой мха, и должны были сами отступить от склона, чтобы избежать пуль беглецов. Пока эти последние переводили дух, красивая фигура Суванэ, державшая в руке карабин своего брата, спустилась с дуба и остановилась перед ними.
— Эти два выстрела были сделаны вовремя, — сказал, наконец, траппер. — Так как у мистера Смита только одно ружье, то второй выстрел, должно быть, сделан тобою?
— Суванэ видела, что ее брат в опасности, — отвечала девушка застенчивым, но сердечным тоном.
— Это хорошо, — спокойно сказал команч. — Возьми это мясо и разведи огонь.
Говоря это, он снова зарядил ружье и подошел к трапперу, который уже сидел на корточках перед завесой мха, просунув сквозь него дуло своей смертоносной винтовки.
Один из апачей, которого Железная Рука заметил со своего возвышенного пункта, пешком пробирался сквозь траву и неосторожно приподнял голову; этого оказалось достаточно для траппера. Раздался выстрел, незадачливый индеец высоко подпрыгнул и упал ничком на землю.
Снова раздался дикий рев; но удачный выстрел возымел свое действие, и апачи поспешили благоразумно удалиться из радиуса поражения смертоносной винтовки. Зато к ним прибывали все новые и новые толпы соплеменников.
Янки тоже спустился с дерева и в изощренных ругательствах выражал свой страх по поводу сложившихся обстоятельств.
— Что ты думаешь, Орел, о нашем положении? — спросил Железная Рука у команча, не обращая ни малейшего внимания на американца. — Я, со своей стороны, считаю его весьма неприятным, хотя еще вовсе не собираюсь запевать свою предсмертную песнь.
— Нас погубит трава, а не апачи, — отвечал индеец.
— Ты прав, вождь. Как бы мы не остерегались, но рано или поздно некоторым из этих негодяев удастся подползти так близко, что их стрелы начнут попадать в нас.
— Нам еще остается огонь. Пусть отец мой сидит на своем месте, пока я все не устрою.
Траппер кивнул; индеец вернулся к костру и взял из него несколько головешек. Затем он вынул из колчана три стрелы, обернул мхом, привязал к каждой по тлеющей головешке и, вернувшись к трапперу, пустил эти стрелы по трем различным направлениям. Раздуваемое во время полета пламя вспыхнуло, и лишь только стрелы исчезли в высокой траве, — из мест их падения поднялись облака дыма, и вслед за тем показалось пламя.
Новый бешеный рев апачей явился ответом на хитрость осажденных, и скоро перед скатом не оставалось ни одного врага; они спасались от пламени, которое теперь в виде огненной стены окружало холм и распространялось дальше в степь.
При виде бегущих врагов Железная Рука разразился веселым смехом.
— Мошенники должны поторопиться, если не хотят изжариться лучше, чем наше бизонье мясо, или же они догадаются бежать к пруду, который мы видели по дороге сюда. Во всяком случае, их лагерь погибнет от огня.
— Черный Змей мескалеров собака, — возразил команч, который, стоя рядом с траппером, с таким же интересом следил за распространением огня, — но он вождь. Отец мой не должен забывать, что огонь можно одолеть огнем. Пусть он взглянет туда.
Говоря это, он указал на несколько всадников, которые с быстротою ветра мчались к лагерю, чтобы вблизи его на удобных местах поджечь траву, это доказало облако дыма, поднявшееся с той стороны. Между тем остальные апачи по зову своих вождей собрались к пруду.
Так как почва могла охладиться настолько, чтобы по ней можно было пройти не ранее, чем через пару часов, то осажденным оставалось достаточно времени, чтобы утолить голод и обсудить свое положение. Теперь местность вокруг убежища сделалась открытой, так что никто из врагов не мог подкрасться незамеченным, но что делать, когда наступит ночь? Бегство было также невозможно, потому что враги, без сомнения, подстерегали вблизи, чтобы напасть на беззащитную компанию; в то же время янки, который снова взобрался на дерево с подзорной трубкой, объявил, что с той стороны, откуда они пришли вчера, приближается новая толпа индейцев.