— Хорошо; отец мой может быть спокоен.
Железная Рука влез на дерево и в последний раз осмотрел окрестность. Хотя ему и показалось, что он видит несколько подозрительных теней позади обломков скал, но теперь было все равно, рискнут ли апачи пробираться дальше или нет.
Между тем Большой Орел перекинул свое шерстяное одеяло на левую руку, поправил за поясом томагавк и нож, взял лук и подошел к скале, с которой медведь все еще ворча смотрел вниз.
Команч наложил стрелу, тщательно прицелился и спустил тетиву. Стрела глубоко вонзилась в самое чувствительное место животного — в его черный нос.
Зверь испустил душераздирающий рев от ярости и боли, бросился вперед, хотел было стать на ветку, которая почти касалась трещины, но ветка переломилась под его тяжестью, и он тяжело рухнул на землю.
Тотчас вслед за тем траппер и его спутники по ветвям перебрались в трещину. Суванэ, следовавшая за траппером, еще раз бросила взгляд на брата, и так как увидела его уже под самым деревом с ремнем в руках, то поспешила за охотником. Янки замыкал шествие.
Железная Рука, которому пришлось пробираться ползком, пока высота туннеля не позволила встать во весь рост, спросил немного погодя у американца, идет ли за ним вождь, но успокоился, получив в ответ, что все обстоит благополучно; на самом деле янки с трепетом спешил вперед, так как ему казалось, что позади раздается пронзительный крик. После этого канадец снова устремился вперед, пока наконец по прошествии четверти часа показался вдалеке слабый свет. Еще сто шагов, и Железная Рука вышел из подземного хода на маленькую площадку, у подножия которой расстилалась дикая равнина, усеянная камнями и редкими кустами и деревьями.
Они были спасены! Подняв благодарственный взор к небу, которое так чудесно спасло их, траппер обернулся к товарищам, чтобы поздравить их.
Суванэ скользнула из отверстия; за ней следовал янки, которого чуть не задушил удушливый воздух подземелья; за ними не было никого, — Большой Орел команчей исчез.
Суванэ вскрикнула от ужаса, траппер стремглав бросился к отверстию, опрокинув по дороге янки, выкрикнул изо всей мочи имя своего друга, но только эхо отвечало на его зов. Свалившись на землю, медведь переломил стрелу, но острие ее еще глубже воткнулось в его морду, и некоторое время он катался по земле, рыча от боли и ярости.
В это время индеец легко мог бы убежать; он уже схватился за ремень, чтобы взобраться на дерево, но внезапно остановился, как вкопанный, и пристально посмотрел на своего врага.
Очевидно, охотничья страсть овладела им, и когда он подумал, какую славу доставит ему вторичная победа над гризли, и притом один на один, то забыл обо всем остальном.
Медведь приподнялся и увидел своего врага. Он встал на задние лапы и направился к индейцу, испуская страшный рев, между тем как пена и кровь струились с его оскаленной морды. Это был один из самых крупных медведей и имел действительно устрашающий вид.
Теперь было поздно бежать, да вождь и не помышлял о бегстве. Он смотрел на грозного зверя хладнокровно и решительно, взял в правую руку нож, в левую одеяло и, бросившись на медведя, накинул ему на голову одеяло и всадил нож в его тело по самую рукоятку.
Два раза с быстротою молнии повторился удар, пока медведь освобождался от одеяла, затем чудовище бросилось на охотника и повалило его на землю. В течение нескольких минут оба противника катались по земле в бешеной борьбе. Удар за ударом сыпались на зверя, но и он схватил индейца зубами и когтями и наконец сжал его, как в тисках, мощными лапами.
Медвежье объятие решило исход схватки. Окровавленная рука индейца беспомощно упала, нож выскользнул из разжавшихся пальцев, голова опрокинулась назад, и помертвевшие глаза увидели перед собой окровавленную пасть зверя с двумя рядами острых клыков.
В то же мгновение блеснул топор, сильные удары посыпались на голову зверя, и чудовище тяжело рухнуло на землю.
Когда лапы животного разжались, индеец опустился на землю, и словно во сне увидел перед собой странную сцену.
Над убитым зверем стоял индеец могучего телосложения и уже зрелых лет, в волосах которого развевались два орлиных пера; его грудь была украшена таким же ожерельем из когтей и зубов серого медведя, как у предводителя команчей. Мрачное, суровое лицо его было раскрашено военными красками гиленов, в правой руке он держал тяжелый томагавк, по которому струилась кровь убитого зверя.