Этого только и ждали апачи: раздался резкий протяжный звук — то был сигнал Серого Медведя к общей атаке.
Было уже настолько светло, что можно было видеть нападающих. Несмотря на выстрелы защитников гасиенды, индейцы бросились вперед, и хотя пушечный выстрел поляка уничтожил сразу около 30 апачей, а выстрелы из другой маленькой пушки, которую наводил сам дон Гусман, сеяли смерть и опустошение в рядах нападающих, — угрозы Серого Медведя заставили их преодолеть свой страх, и вскоре они уже толпились под стенами гасиенды и пытались влезть на них с помощью принесенных с собою лестниц и шестов.
Серый Медведь, вскочив на плечи двух индейцев, возвестил, что им удалось в разных местах взобраться на стены.
Женщины и дети, собравшиеся в большой зале, выбежали во двор с отчаянными криками.
Темные фигуры показались на платформах нижних крыш и соскакивали во двор, за ними следовали другие; в то же время ворота затрещали под ударами кольев из изгороди кораля и вскоре были сорваны с петель.
Гасиенда была взята.
В эту критическую минуту из прерии донесся резкий звук трубы.
— Ура! Смелей, друзья! — крикнул поляк, выхватывая саблю, и устремился на врагов. — Это граф! Наши идут на помощь!
Сильный удар старого солдата поразил предводителя отряда апачей, пробравшегося в гасиенду по крышам.
Выстрелы загремели снова, звук трубы снаружи становился все сильнее и сильнее, и наконец грянул мощный залп перед самой гасиендой.
— Ура, граф! Ура, Альбан! Ура! — слышалось со всех сторон. Снаружи гремели залпы за залпами и раздавалась команда офицеров: «Смерть краснокожим! Не щадить никого!»
В самом деле, это был граф, подоспевший в самую критическую минуту.
Наши молодые читатели помнят, в каком критическом состоянии оставили мы графа, но это состояние так же быстро прекратилось, как наступило. На бледном лице внезапно появился румянец, больной приподнялся и, к удивлению и восхищению ухаживавших за ним слуг, крикнул громовым голосом:
— Вперед! Оседлайте мою лошадь! Через час мы должны быть в дороге!
Напрасно верный Евстафий пытался удержать его в постели. Граф, казалось, знал все, что происходило вокруг него во время его забытья, и потребовал только отчет об отъезде экспедиции. Через час после своего выздоровления он уже находился во главе отряда, который встретил его радостными криками. Не теряя времени, граф двинулся в поход со всей энергией полководца, умеющего в случае необходимости быть беспощадным и, таким образом, как раз вовремя явился в гасиенду.
Он первым вступил в нее в сопровождении четырех или пяти всадников и бросился на толпу апачей, проникших вслед за Серым Медведем в главное здание. Двое или трое из них были растоптаны его конем, привыкшая к фехтованию рука графа, вооруженная тяжелой дамасской саблей, отбила направленный на него томагавк и разрубила туловище апача от плеча до седла.
Демонстрация невероятной силы вселила такой ужас в остальных индейцев, бросившихся было на графа, что они без всякого сопротивления были перебиты его спутниками.
А граф соскочил с лошади и, бросившись к балкону, заставил отступить новую толпу индейцев, выбегавших во двор.
При виде знаменитого француза можно было вспомнить предания о грозных богатырях, сохранившиеся в северных легендах. Лицо его было бледно, как мрамор, что у некоторых натур служит признаком гнева; глаза его метали молнии, он размахивал тяжелой саблей как перышком, хотя от каждого удара валился кто-нибудь из врагов.
Пораженные ужасом апачи бросились назад в здание, но неумолимый враг преследовал их по пятам.
Достигнув главной залы, он остановился, так как навстречу ему выступил сам Серый Медведь, который слышал звук трубы и хотел было вернуться на место битвы перед гасиендой, но был задержан толпами врывающихся в здание воинов.
Противники приближались друг к другу со сверкающими глазами. Оба сразу узнали друг в друге вождей.
— Сдайся, и я дарую тебе жизнь! — сказал граф по-испански.
— Бледнолицая собака, издохни сам, — крикнул вождь гиленов и бросился на своего противника замахнувшись томагавком.
Граф отразил удар с такой силою, что томагавк вылетел из рук индейца. Тогда граф бросил саблю, ступил шаг вперед и схватил вождя одной рукой за пояс, а другой за короткие кожаные штаны.