Старая дева мисс Мик, державшая в Спрингфильде галантерейную лавку и бывшая законодательницей мод в местечке, подтолкнула локтем Марту и сказала:
— Как будто не похоже, что он благодарен тебе, Марта! Многие говорят, что у него не все дома… он какой-то странный. Решительно ничего не делает, чтобы обеспечить себя.
— Я не думаю этого, — возразила Марта, — просто, Брендон не такой, как все! Он все готов сделать для людей, которые хорошо к нему относятся. Не верьте, что он неловок и ненаходчив: у него всегда есть землемерные работы, хотя, надо сознаться, он смотрит на них как на безделицу. Давид прекрасный и сердечный человек! Правда, он немножко прямолинеен, но что за беда? Он всегда аккуратно платит свои долги. Да… вот только он немного помешан на одной идее… что будто бы здесь должна пройти железная дорога через всю Америку. Он говорит, что придет время, когда народ будет ездить прямиком по железной дороге от Нью-Йорка до Калифорнии и что это путешествие будет занимать всего неделю. Он обещает миллионы тем людям, которые возьмут на себя смелость осуществить этот проект. Если это не помешательство, то я не знаю, что это такое.
— Несомненно, он помешанный! Ну, скажите пожалуйста, разве это не противоречит природе и религии — так быстро путешествовать? Жаль, очень жаль мальчика, отец которого вдолбил себе в голову такие вредные идеи!
Бросив на Брендона презрительный взгляд, дамы скрылись за углом. Брендон отчасти слышал болтовню кумушек, но отнесся к ней мужественно и не обратил на нее внимания: в общем он знал их мнение о себе. Правда, эти разговоры временами болезненно отзывались в его душе, но они в то же время еще более разжигали его энтузиазм.
— Удивительно, — говорил он себе, — как они не понимают таких элементарных вещей? Ведь все ясно как день!
Поезд, за которым так напряженно следил Брендон, в это время пыхтя пересекал холмы и приближался к городу — конечному пункту железной дороги. Обычно, когда он останавливался у не совсем еще достроенной станции Спрингфильда, жители высыпали на платформу и встречали его торжественными звуками рожков. В 1853 году, по крайней мере, четверть населения городка выходила встречать поезд. Он приходил раз в сутки, и приход его был целым событием, с которым ничто другое не могло сравниться.
На первых порах и Брендон по приходе поезда вмешивался в толпу. Весело болтая, он с удивлением рассматривал пассажиров, которые привозили с востока новые товары, солидных путешественников, старых поселенцев с юга и с долины реки Огайо. Но за последнее время он отказался от удовольствия посещать станцию. Дело в том, что его появление сейчас же вызывало разговоры о его сумасшедшей идее соединить железной дорогой Миссури с Тихим океаном через земли индейцев. Он не любил доказывать целесообразность своей идеи и обычно, подобно всем ирландцам, старался отделаться шуточками. Правда, у него были здесь два-три неглупых и остроумных собеседника, с которыми он нередко вступал в словесный поединок и своими аргументами, точно цепами, молотил их по головам. Но борьба была бесплодна.
— Если бы я мог убедить их, — утверждал Брендон, — я осчастливил бы целый город! Но пока для этого нет никакой возможности. Бить молотком по медным лбам — пустая трата времени. Ведь видят же они, что у них под самым носом проходит небольшая ветка, их ветка, которая с каждым годом увеличивает и обогащает население города. Всего несколько лет назад все говорили, что здесь ее невозможно проложить, а теперь она делает доброе дело. Удивительно, как это они не понимают, что рельсы можно проложить и на восток и на запад до того места, где они упрутся в океан. Нет, если я не уеду отсюда, я с ума сойду!
В конце улицы на веранде очень красивого, ярко выкрашенного двухэтажного дома показался человек, всматривавшийся в свой двор. Он был широкоплеч, низкого роста, и вся его фигура говорила о том, что он довольно важная персона в местечке. Его костюм был хорошо сшит, видимо, восточным портным. Черная пуховая с широкими полями шляпа, со складками посередине, прикрывала его большую седеющую голову. На нем было короткое черное двубортное пальто с широкими полами; на жилете из темно-синего бархата блестела тяжелая золотая цепь. Его просторные брюки были сшиты из скромной серой материи в полоску. Этот человек посмотрел на Брендона, остановившегося у своей новой пристройки, и, заложив руки в карманы, твердой походкой сошел с веранды.