Новое известие было принято Роландом Форрестером не безразлично. Ему не могло придти в голову рассчитывать при данных обстоятельствах на обещанные проводы, и он теперь мог надеяться только на собственные силы и сообразительность. Теперь он пожалел, не ради себя, а ради Эдит, что отстал от своих спутников, и ему, конечно, особенно сильно захотелось, как можно скорее, догнать их. Он надеялся, что под их охраною путешествие его будет менее опасно, чем если бы им пришлось ехать совсем одним; он был уверен, что защита понадобится, так как индейцы, по своему обыкновенному военному обычаю, делились на мелкие отряды и рассыпались по всему штату.
Роланд рассказал полковнику о своем намерении тотчас же отправиться в путь, так как дождь перестал и тучи рассеялись.
— Так вы решили нас покинуть? — спросил полковник. — Я думал, что вы выступите с нами в поход и дадите почувствовать индейцам свою силу. Но нет, будет действительно лучше, если вы присоединитесь к вашим спутникам. Предостерегите их об угрожающей опасности и, если в вашем отряде есть храбрые люди, то вернитесь с ними и присоединитесь к нам для борьбы с краснокожими.
— Конечно, я не буду их удерживать, если они захотят участвовать в сражении, — сказал Роланд. — А чтобы иметь возможность поскорее вернуться, я сейчас же отправлюсь в путь.
— Но как же с проводами, которые мы вам обещали, капитан? — спросил полковник Бруце, немного смущенный. — Видите, как сложились обстоятельства…
— Конечно, я и не помышляю о том, чтобы отнять у вас силы, необходимые для сражения, — перебил его Роланд. — Мне довольно и одного проводника, и я был бы очень доволен, если бы вы дали его мне.
— Его вам и не надо, капитан. Невозможно сбиться с дороги к верхнему броду.
— Верхнему броду? — спросил Роланд, который вдруг вспомнил свой сон. — Разве есть и нижний брод?
— Да, но там скверно переправляться, — возразил Бруце. — Кроме того, многие избегают этого места с тех пор как дикари убили там Джона Асбурна и скальпировали всех членов его семейства. Там как-то делается жутко, в особенности потому, что местность удобна для засад. Поезжайте, капитан, и не беспокойтесь о дороге. Часа через полтора вы достигнете бука, расщепленного молнией, а еще часа через два догоните ваших спутников. Да, да, тропа широка и открыта, и проводник стал бы вам только лишней обузой.
Капитан, однако, не согласился с последними доводами полковника; опасаясь за безопасность сестры, он не хотел рисковать сбиться с дороги. Полковник исполнил его настойчивую просьбу и приказал одному из своих подчиненных проводить капитана до брода. Хотя проводник повиновался с видимым нежеланием, спустя несколько минут Роланд пустился в путь со своими спутниками. Прощание с полковником и его семейством было недолгое: некогда было терять время на лишние разговоры.
Полковник Бруце проводил гостей за ворота, пожал капитану и Эдит руку и обещал им немедленную помощь, если бы с ними случилось несчастье в дороге. Потом он распрощался с ними, и брат с сестрой быстро направились к тенистому, таинственному и молчаливому девственному лесу в сопровождении негра и недовольного проводника.
Глава IV
Казненный
Солнце ярко светило на голубом небе; вершины деревьев тихо покачивались от легкого ветра. Хорошая погода благотворно повлияла на Роланда, который ехал с веселым, беззаботным лицом, разговаривая с сестрой. Было что-то торжественное во всем окружавшем спутников; эта торжественность была способна настроить их на серьезный лад. Девственный лес, под тенью которого они находились, носил тот величественный и мрачный характер, который придает ему буйная растительность, покрывающая плодородную почву на западе, особенно вблизи рек. Дубы, ильмы, буки и орешник гордо подымали к небу свои могучие стволы и раскидывали во все стороны свои ветви, образующие темно-зеленый балдахин. Огромные деревья теснились одно к другому, образуя арки и своды, через которые в течение нескольких столетий с трудом проникали солнечные лучи. Их корни, скрытые под пышно поднимающейся кверху порослью и под тростником, образующим большею частью непроницаемые изгороди, виднелись кое-где только там, где лес прерывался прогалинами, на которых виднелись опрокинутые стволы и побеги гигантских вьющихся растений, спускавшихся, как канаты, с ветвей до земли, тогда как их роскошные вершины сливались в одну темную массу с зеленым сводом, около которого они в вышине обвивались. Эти необозримые, тенистые прогалины мощно влияли на воображение и возбуждали в душе неопределенное чувство одиночества и покинутости; чувство это было бы, несомненно, далеко не так сильно, если бы взор всюду встречал густую стену непроницаемой зеленой листвы.