Она читала письмо Джесону, волнуясь при описании одинокого человека в Белом Доме. Блестящие глаза Джесона выдавали большой интерес к содержанию письма.
— Мистер Марш, кажется, уверен, что президент подпишет законопроект. В таком случае работа должна начаться безотлагательно. Им понадобятся инженеры. Я был бы рад и счел бы за честь, если бы вы позволили мне сопровождать вас в Вашингтон к вашему отцу. Я не застал Дюранта, но я могу его увидеть там и, может быть, сумею заинтересовать и вашего отца. Он, кажется, в очень близких отношениях с президентом?
— Я очень хотела бы, Питер, чтобы вы поехали со мной, — сказала Мэри. — Я скажу отцу, что вы очень заинтересованы в дороге и хотели бы принять участие в ее постройке. Он, вероятно, предложит вам пойти вместе с нами в Белый Дом. Будет замечательно, если мы сможем увидать президента и поговорить с ним.
— Быть с вами, дорогая, для меня истинное счастье, — горячо сказал Джесон, — правда, я не уверен, что встреча с оригинальным человеком, которого случай привел в Белый Дом, приведет меня в волнение. Многие из моих друзей имели случай разговаривать с ним и вынесли весьма неприятное впечатление: он далеко не джентльмен. Мне говорили, что он довольно груб и у него вульгарные манеры.
Краска залила лицо Мэри. Она сильно рассердилась и, будучи вспыльчивой и прямолинейной, задала надменному аристократу основательную головомойку, которую он впоследствии никогда не забывал. Она знала мнение восточных аристократов о президенте. Они не могли понимать его, как понимал ее отец. Мало-помалу она овладела собой и спокойно сказала:
— Вы и ваши друзья перемените свое мнение, как сделали это государственные деятели в его кабинете. Мистер Стентон говорил отцу, что он раньше не выносил президента и терпеть не мог разговаривать с ним, а теперь это самый преданный его поклонник. Государственный секретарь Сьюард держался того мнения, что он с успехом мог бы заместить президента, но скоро узнал, кто является настоящим хозяином Белого Дома. Каждый из членов кабинета, Питер, прекрасно знает, что президент на голову выше их всех. Он может иногда начать заседание кабинета деревенской шуткой, но в то же время найдет такое убедительное решение вопроса, которое совершенно обезоружит противников даже из числа самых известных политических деятелей.
— Быть может, вы и правы, дорогая, — скромно заметил Джесон. — Если он проведет дорогу и даст нам возможность разбогатеть, я тоже буду петь дифирамбы нашему королю фермеров.
Мэри закусила губу, чтобы сдержать свой гнев, и тотчас же переменила тему разговора, перейдя к предстоящей поездке.
Через два дня после этого разговора они прибыли в Вашингтон. Марш часто встречал Джесона, но относился к нему довольно равнодушно. Мэри рассказала отцу, как они ехали, как она приняла предложение Джесона о браке и что срок свадьбы ею отложен надолго.
Марш выслушал дочь серьезно.
— Мы поговорим об этом за ужином, — сказал он. — Я буду занят целый день с необходимыми для железной дороги людьми. Наконец мы уже у цели… А вы пока развлекайтесь, как вам вздумается.
— Я хотел бы повидать мистера Дюранта, — начал Джесон и объяснил, с какой целью. Марш кивнул в знак согласия и сказал, пожимая руку инженера:
— Встретимся за ужином.
Вечером они вместе обедали. Марш был словоохотлив. Он высказывал свое мнение о жизни и работе.
— Мистер Джесон, — говорил он, — главная цель моей жизни — устроить счастье моей дочери, потому что она у меня одна. Для нее я работаю, обдумываю разные планы и вообще стараюсь обеспечить себе хорошее состояние. Если Мариам любит вас и хочет выйти за вас замуж, я не буду препятствовать. Но если вы действительно серьезно решились на это… вы должны подождать: она еще слишком молода, чтобы выходить замуж. Ей еще надо года два-три, чтобы завершить свое образование. А потом время сейчас очень неопределенное, никто не знает, что случится с нашими надеждами и планами. Половина моего состояния вложена в государственные бумаги. Они котируются низко, нужны, быть может, годы, прежде чем они поднимутся до номинальной их стоимости. Другую часть денег я намерен вложить в железнодорожные акции. Если железную дорогу постигнет крах, я останусь нищим и вынужден буду все начинать сначала. Но если дело с железной дорогой пойдет удачно, я стану очень богатым человеком.
Во время этого разговора Джесон быстро соображал. Раньше он был уверен, что отец Мэри чрезвычайно богатый человек; такое впечатление он произвел на Джесона в Нью-Йорке. А теперь Джесону стало ясно, что Марш вовсе не был владельцем конюшни дорогих лошадей и что он не обладает независимым капиталом, который делал бы его дочь достойной стать женой аристократа. Девушка была мила, грациозна, обворожительна, но мог ли он, Джесон, идти на риск? Он чувствовал, что она нужна ему, она волновала ему кровь, но не может же он жить с бедной, хоть и красивой женой.