— Их здесь большой отряд, — говорил он, — под командой майора Северной армии. Они всегда впереди или на флангах, по мере того как продвигается вперед работа. Но их не всегда видно, потому что часто они уезжают далеко в стороны на разведку. Тогда их местопребывание можно обнаружить лишь по дымкам, которыми они передают те или иные новости.
С полмили впереди работа шла с поразительной быстротой. Первое впечатление от нее было такое, как будто это беспорядочная суматоха помешанных: люди бегали по трассе взад и вперед, с большим усилием поднимая и опуская тяжести. Подрядчики орали на них, грубо бросая приказы, вылетавшие из глоток, сделанных точно из меди. Но, всмотревшись, Мэри заметила, что рота по укладке шпал и рельс шла очень организованно и ритмично, и это заставило ее сердце учащенно биться. Она увидела, как рабочие по двое переносили рельсы и осторожно клали их на подготовленную насыпь на равном расстоянии один от другого. Маленькая вагонетка, которую тащила одна лошадь, то и дело подтаскивала пару рельс, и прежде чем она останавливалась, двое рабочих с одной стороны быстро подхватывали рельс, поднимали его и бежали вперед под крики десятников. С другой стороны вагонетки проделывалось то же самое. Мэри подсчитала, что схватывание рельса и перенесение его на определенное место отнимали всего тридцать секунд. Казалось, что эта работа подгонялась демоном соперничества. Вздохнуть было некогда. Как только вагонетка освобождалась от рельсов, ее отталкивали в сторону, очищая место для другой, и толкали назад, чтобы снова погрузить.
По пятам укладчиков рельсов шли калибровщики, костыльщики и крепители болтов. От ударов по костылям летели искры. Работа шла бешеным темпом.
— Работают великолепно, — говорил Марш. — Все они охвачены страстью соперничества. Они прекрасно знают, что значит спорт. Если бы мы могли хорошо кормить их и обезопасить от индейцев, мы скоро прорезали бы прерии. Я уже сказал Доджу, что дам ему три-четыре мили в день, а может быть, и пять, как только установится хорошая погода.
Вечером, после ужина, в вагон Марша пришли посетители и в числе их генерал Кеземент — главный строитель. Это был маленький, живой, как ртуть, крепыш, словно вылитый из стали. Ничто не ускользало от его проницательного взгляда; этот взгляд проникал всюду, как лезвие ножа, а его голос раздавался подобно бичу.
Мэри с любопытством рассматривала этого рыжебородого маленького генерала и абсолютно не могла понять, как мог он выиграть несколько сражений и почему нагонял на всех страх, словно разъяренный буйвол.
Наблюдая своих гостей, она обратила внимание на высокого статного молодого человека с выправкой индейца, стоявшего рядом с ее отцом. У него были блестящие черные волосы, падавшие до плеч, большие красивые черные усы и ясные орлиные глаза. Отец представил ей эту романтическую фигуру.
— Мариам, — сказал он, — это Билл Коди из Северного Платта, лучший наш разведчик на Западе. Он отправляется на охоту за бизонами, так как мы заключили с ним контракт на поставку мяса для рабочих.
Коди изысканно поклонился. Мэри пришла в восторг от его манер; она почувствовала, что заинтересовала молодого человека. Джесон тоже заметил это, и его лицо выразило неудовольствие. А Мэри точно нарочно перестала обращать внимание на жениха. Коди около получаса занимал ее своими интересными разговорами, рассказывая ей о Западе, индейцах, охоте на бизонов и быстроте пони. Он сообщил, что ему однажды пришлось без отдыха проскакать около 300 миль в двадцать четыре часа, причем он загнал двадцать лошадей. Особенно интересен был рассказ об охоте на бизонов, о движении стад этих громадных животных, которые своим бегом сотрясают равнины.
— Индейцы панически боятся лишиться бизонов; по-этому-то они так враждебно и настроены к железной дороге. Они прекрасно понимают, что железная дорога открывает страну для белых и что повсюду вырастут города и селения. Для индейцев бизон — сама жизнь, мисс Марш. Я веду с индейцами борьбу с детских лет. У меня среди краснокожих есть и друзья и враги, и я прекрасно понимаю и ту и другую сторону. Они слепо верят в силу боевого оружия и только наиболее умные и дальновидные из них понимают, что сопротивление бесполезно. Я полагаю, что они будут вести борьбу до тех пор, пока не окажутся окончательно истреблены или загнаны в недоступные места.