— Прекрасно! — сказал Деру. — Я понаблюдаю, как вы с ним встретитесь, но это не должно стать обычной встречей. Вы уже заинтересовали его, Руби, а я со своей стороны тоже подогрел его интерес к вам. Теперь я открываю свои карты… Я доверяю вам, Руби. Джесон — это ключ к положению, которое меня чрезвычайно интересует. Он главный инженер Марша и помолвлен с его прелестной дочерью. Вы, кажется, видели ее?
— О, да! Не раз. Она очень мила, но, по-видимому, немножко горда, как все эти дамы с востока, которые приезжают сюда. Все они смотрят на нас свысока.
— Так вот, — продолжал Деру, — она помолвлена с нашим другом Джесоном; это, конечно, прочно его связывает с Маршем. Джесон мне сказал, что Марш на этих днях посылает его на окончательные поиски прохода через Блэк Хилл. Тут вопрос — быть или не быть? Им желательно найти этот проход, чтобы не останавливать работ. Смит мне сказал, что директора требуют от Доджа и Марша во что бы то ни стало найти проход, иначе дорога должна повернуть на юг. Если этот поворот будет решен, дорога должна пройти через мои — Джо Деру — владения.
Это очень большое дело! Позвольте мне объяснить вам: это значит, что самое меньшее — полмиллиона долларов тотчас попадет ко мне в карман; это значит, что через десять лет ценность моих владений утроится, учетверится; это значит, что где-нибудь на Смоки Ривер вырастет город. И я знаю, где он вырастет!
Одним словом, милая Руби, богатство и сила для меня и хорошие деньги для всех, кто пойдет со мной, кто будет стоять за меня.
Что касается специально вас, моя очаровательная подруга, вы получите красивые платья, брильянты и все, чего пожелаете… Даже Джесона, если захотите!
Слушайте теперь дальше. Все будет зависеть от Джесона. Приберите его к рукам, и ставка будет выиграна. Иногда ведь ничтожный пустяк ведет к осуществлению планов или губит самые грандиозные замыслы. Я телеграфировал моим друзьям в Нью-Йорк, они навели справки о Джесоне, об этом изящном инженере. Что же они мне сообщают? Эта телеграмма шифрованная, но я переведу вам. «Вы можете положиться на точность нашего сообщения, — телеграфируют они. — Человек, о котором вы спрашиваете, происходит из старинной и богатой фамилии. Он принят в высшем обществе, но находится в очень затруднительном положении вследствие сделанных им карточных долгов…» Я думаю, что можно пропустить остальное, — сказал Деру.
— Конечно, если эти пропущенные слова смущают вас, я догадываюсь: «женщины» — не правда ли?
— В самую точку! — воскликнул Деру. — Хорошо, я дочитаю: «… и трат на женщин полусвета. Помолвлен с М. Ищет средств. Держится в стороне от темных дельцов, но тот, кто предложит ему большую сумму, может взять его в руки».
— Так вот, — продолжал он, — теперь вам все известно. Человека можно взять в руки, если подойти к нему с большим предложением. Вы, дружок, и есть это большое предложение. Понимаете?
— Вы хитрый дьявол, Джо.
— Все весьма просто; вы уже уловили выразительный взгляд этого джентльмена. Ясно, вы заинтересовали его, он увлечен вами. Он скучает. Подзадорьте его хорошенько. Интерес перейдет в восхищение. В свою очередь он интересует вас. Доброе семя уже посеяно. Не ясно ли, куда приведет эта дорожка… — Деру остановился, черные глаза его горели огнем.
— Хорошо, Джо, допустим, что он — мой. Что же дальше? Куда мы придем?
— К нашей цели, милая! Здесь уже дело за нами. Насколько это серьезно, вы сами понимаете. Человек делается рабом одной из самых красивых женщин.
Он сделал глубокий поклон. Руби засмеялась с оттенком польщенного самолюбия. На лице мистера Смита выразилось разочарование, не ускользнувшее от Деру.
— Последователь великого пророка не одобряет такого рода рабства, — воскликнул весело Деру. — У них в Новом Иерусалиме не практикуются такие вещи. Вы были бы несчастны в городе нашего милейшего мистера Смита, Руби.
— Может быть, — спокойно сказала мисс Кенни, — но я заставила бы похудеть этих святых, прежде чем они приручили бы меня. И начну опыты здесь.
— Вы не должны быть слишком жестки с мистером Смитом, — засмеялся Деру. — Он ценный для нас человек. У нас самые близкие отношения. Не так ли, Смит?
В его смехе сквозило явное презрение. Смит погладил бороду и повернул глаза к окну. Руби удивилась такой откровенности Деру перед чужим для нее человеком и вопросительно посмотрела на Деру.