Мэри, прислонившаяся на баррикаде, показалась Маршу особенно бледной и встревоженной. Сам он старался не обнаруживать своего беспокойства; погладив ее нежно по плечу, он успокаивающе сказал:
— Ну, самое худшее кончилось, девочка. Думаю, через полчаса мы сможем уехать.
— Я чувствую себя хорошо, отец, — отвечала Мэри слабым голосом. — Видели вы Дэви? Жив он?
— Пока у него ни одной царапины! — ответил Марш.
— Ты уверен? Ведь он такой безрассудный. Ты все-таки узнай, отец!
— Конечно, дорогая, — сказал Марш. — Я буду время от времени приглядывать за ним. Он прямо чудеса творит, Мариам. У него светлая голова, у этого мальчика.
Он начал наблюдать за Дэви, который в это время помогал женщинам перевязывать раненых. Вдруг просвистала пуля и ударилась не далее одного дюйма от закопченного пороховым дымом лица Дэви. Едва он успел отскочить в сторону, как другая пуля ударилась почти в то же место, оторвав кусок шпалы. Марш посмотрел по направлению, откуда так метко стреляли. Когда последовал третий, столь же меткий выстрел, он по дыму, который поднялся из-за клетки шпал саженях в тридцати от вагона, отметил место, где помещался стрелок.
— Сюда, сюда, Дэви, — крикнул он. — Здесь, вблизи от нас засел чертовски искусный стрелок. Мы должны добраться до него!
Снова раздался выстрел. Пуля опять свистнула поблизости от Брендона и попала в Руби, которая в это время наклонилась к раненому. Пораженная насмерть, она взмахнула руками и без звука упала на голову перевязываемого ею человека.
Глава XXVI
Двухпалый
Чейены, отойдя понемногу назад, перестроились и снова засновали вокруг поезда, испуская тучи стрел. Около сотни всадников спешились и залегли в траву, беспрерывно стреляя из луков и ружей. Самая отчаянная группа, на лучших конях, время от времени бешено наскакивала на поезд. Она была трудно уязвима, тем более, что кругом носились клубы дыма и пыли, так что стрельба шла почти вслепую. Марш видел, что более ста его бойцов выбыло из строя, между тем как не менее четырехсот краснокожих еще вели упорную борьбу.
Было далеко за полдень. Солнце начинало припекать. Поезд был полон раненых, которые испытывали страшные мучения. Они просили воды. Марш взял бинокль и посмотрел на запад, откуда должны были прибыть павнии. Сердце его сильнее забилось, когда он увидал вдали приближающееся облако пыли и блеск сверкавших на солнце ружей. У него от радости перехватило дыхание.
Дэви спрыгнул с платформы и, наклонясь вперед, побежал зигзагами вдоль поезда под градом пуль прямо к клетке из шпал, за которой укрывался меткий стрелок. Марш вскрикнул. Мэри подскочила к отцу и, увидав в чем дело, замерла от страха. Марш сильным нажимом руки заставил ее наклониться к полу платформы.
— Он добежал! — крикнул он.
Яростный вой краснокожих отвлек его от дальнейшего наблюдения. Он увидел, что ряды нападавших разорвались под новой командой предводителя. Пыль с запада была совсем близко. Павнии неслись подобно вихрю; на ходу они свернули к югу, увидав, что чейены, нахлестывая своих лошадей, кинулись прочь от поезда.
— Кончено, ребята! — крикнул Марш, и этот крик облетел весь поезд. Две сотни атакуемых разразились радостными криками. Они выскакивали из вагонов, бросая кверху шляпы и обнимая друг друга.
Марш спрыгнул с платформы и бросился к шпалам, куда только что проскользнул Брендон. События развивались с такой быстротой, что не прошло и двух минут, как он потерял Дэви из виду. Стрельбы не было, но ухо Марша ловило глухие удары и глубокие вздохи запыхавшихся в схватке противников. Он обежал клетку шпал и остановился, затаив дыхание. Пред ним был Дэви. Он наносил страшные удары могучей фигуре, которая размахивала киркой, стараясь его ударить.
— Деру! — вскрикнул Марш.
Ослабевший, усталый, наполовину больной, он подбежал к шпалам, готовый тоже вступить в борьбу. В это время борющиеся переменились местами, и он увидел лицо противника Дэви. Марш поразился. Перед ним оказалось злое загорелое лицо, раскрашенное в красное и черное — воинственные цвета чейенов. От ярости оно подергивалось конвульсиями. В глазах светилось дикое зверство. Усы были сбриты, но Марш не ошибся: то был Джо Деру, которого он так часто видел.