После этого утешительного напутствия Натан опередил на двести шагов остальных путешественников, пустил собаку шагов на сорок впереди себя, причем та остановилась, как бы ожидая приказаний своего хозяина, который сделал ей знак рукой. Вслед за ними весь отряд тронулся в путь.
Если бы Роланд шел впереди и мог наблюдать за собакой квакера, то он удивился бы способностям животного. Бесшумно подвигалась собака вперед, посматривала то вправо, то влево, время от времени, подняв нос, нюхала воздух и вела себя при этом так, как будто сознавала опасность и знала, что счастье или несчастье шести человек зависит от ее находчивости. Расстояние не позволяло Роланду видеть все это, и он должен был довольствоваться тем, что следил глазами за высокой фигурой Натана, который уверенно шел сквозь лесные дебри с холма на холм легкими и свободными шагами, совсем не такими, как его обыкновенная неуверенная походка. Он взбирался на пригорок, когда маленький Пит в первый раз показал свой ум, на который странствующий Натан возлагал такую большую надежду. Не успела собака взойти на вершину холма, как вдруг остановилась, припала к земле и слегка завиляла хвостом. Она лежала неподвижно, как камень, словно мертвая. Натан остановился сам и подал остальным знак остановиться. Затем он стал с величайшей осторожностью прокрадываться вперед. Едва он поднялся на гребень холма, как тут же бросился на землю, и Роланд понял, что им угрожает близкая опасность. Он быстро осмотрелся в поисках подходящего места, где бы можно было спрятаться, и повел своих спутников, чтобы скрыть их в густом кустарнике. Там он приказал им стоять смирно. Из-за кустов он мог наблюдать за проводником, который все еще лежал на земле и только изредка, как змея, проползал на животе вверх по склону, пока лежащий по ту сторону холма лес не открылся его взорам.
В таком положении Натан пробыл несколько минут. Роланд наблюдал за ним с напряженным вниманием до тех пор, пока мог сдерживать свое нетерпение. Наконец, он передал лошадь негру, решив также взобраться на холм и собственными глазами убедиться, насколько велика опасность. При этом он принимал такие же меры предосторожности, как и Натан: бросился на землю, как только достиг гребня холма. Таким образом, подполз он к Натану и сразу понял причину нерешительности квакера.
По ту сторону холма лес был редок и лишен подлеска; мощные деревья далеко отстояли одно от другого; в пространстве между ними сгущался вечерний сумрак. Вдалеке Роланд заметил расплывчатые тени людей, шедших друг за другом гуськом. Они бесшумно и быстро, подобно диким кошкам, приближались к холму, на вершине которого затаились Натан и Роланд. Их было пятеро.
— Дикие! — шепнул Роланд.
— Индейцы-шавнии, — подтвердил Натан и спокойно. прибавил, — они снимут скальпы с тебя и твоих девушек, если мы не сумеем обмануть их.
В глазах Роланда блеснула решимость, и кулаки его сжались.
— Так, — прошептал он, — их всего пятеро, и мы не сможем оторваться от них, так как лошади слишком измучены, чтобы выдержать длительную погоню.
— Ты совершенно прав, друг, — согласился Натан. — Мы не сможем убежать с измученными и испуганными женщинами от этих тварей.
— Мы и не хотим бежать, — сказал Роланд решительно. — Краснокожие целыми часами преследовали нас, чтобы отнять у нас жизнь, и я знаю только одно средство удержать их: напасть на них.
— Но, друг мой, это значит вступить с ними в борьбу, — сказал Натан боязливо.
— Только так! Их только пятеро, и все они пешие. Право же мы должны первыми напасть на них, убить и очистить от них лес! Четверо сильных мужчин, обороняющих слабых женщин… Это должно удасться!
— Четверо? — повторил Натан с видимым смущением. — Не думаешь ли ты, друг, что уговоришь меня вступить в бой? Нет, друг, ты не должен забывать, что я человек мира.
— Как? — возмутился Роланд. — Вы не хотите защищать свою жизнь от этих негодяев до последней возможности? Вы хотите не сопротивляясь позволить им искрошить нас томагавком, тогда как вам достаточно лишь нажать курок ружья, чтобы спасти свою жизнь?..
— Друг, мне хотелось бы бежать, — сказал Натан, — а если этого нельзя сделать, то я ничего лучшего не придумаю, как позволить умертвить меня.
— Но, — вознегодовал Роланд и схватил руку Натана, — если вы, действительно, так трусливы или безумны, что не желаете бороться за свою жизнь, то неужели вы и в самом деле откажетесь встать на защиту беспомощных девушек? Подумайте, если бы у вас была жена, ребенок, мать, которым бы грозила смерть, неужели вы могли бы спокойно стоять и смотреть, как их убивают?