— В самом деле, — сказал Натан, — мы подкрадемся так близко, чтобы при удаче каждый из нас постарался сразить сразу двоих одним выстрелом. Или, — продолжал он, — мы можем, пожалуй, выждать момент, когда они отойдут от своих ружей, чтобы принести хвороста для костра. Тогда мы можем их угостить вторичным залпом из их собственных ружей. Если же из этого ничего не выйдет, то я представляю, каким образом индейцы непременно попадутся в наши руки.
С этими словами он зарядил ружье и приказал Питу спрятаться в кусты; потом они прокрались вдоль гребня горы, пока не достигли густого кустарника, под защитой которого надеялись добраться в долину незамеченными.
Им повезло: глубокая промытая дождевыми потоками ложбина вела отсюда в долину и была прикрыта сводом из кустов, росших по обеим ее сторонам. По ней струился маленький ручеек, и его плеск и журчанье могли заглушить и скрыть любой случайный шум, который Натан и Роланд могли произвести при спуске.
— А ведь краснокожие в наших руках! — шепнул Натан со злорадной улыбкой, — не уйти им от нас теперь, брат.
Поспешно они спустились в ложбину и вскоре достигли такого места, откуда могли осмотреть всю долину и легко застрелить диких. Они видели индейцев на расстоянии сорока шагов, по-видимому, совершенно не подозревающих о приближении опасности.
Краснокожие прекратили жестокую забаву с пленным, который был человек, по-видимому, сильного и крепкого сложения. Запыхавшийся, растянувшись под деревом, лежал он так близко, что Роланд и Натан ясно могли видеть, как судорожно вздымалась его грудь от учащенного дыхания. Два индейца с томагавками сидели возле на траве и сторожили его. Ружья свои они прислонили к стволу полусгнившего дерева. Два других дикаря скорчились у огня с ружьями в руках и внимательно следили, как над костром жарилось на вертеле мясо. Взгляды, которыми они время от времени окидывали пленника, не предвещали ему добра и явно выражали желание поскорее поджарить и его на таком же костре. Вероятно, с этой целью пятый краснокожий припасал хворост.
Расположение индейцев не позволяло осуществить план Натана одним выстрелом уложить на месте двоих дикарей, что, однако, нисколько не смутило квакера. У него имелись планы на всевозможные случаи, и вот он что-то шепотом сообщил Роланду о своем намерении. Капитан последовал его указанию: воткнул рядом с собой в край ложбины свой томагавк, а на него надел свою шапку и следил за одним из сидевших у огня дикарей. Натан проделал то же самое, взяв на прицел другого дикаря. Оба индейца, казалось, не подозревали об опасности. Но едва слышный шум, происшедший, быть может, от падения камня, нечаянно задетого Натаном, внезапно насторожил их, заставил подняться и оглянуться в беспокойстве.
— Теперь, друг, — прошептал Натан, — гляди в оба! Один промах может стоить тебе жизни. Ты готов?
— Готов.
— Пли! — скомандовал квакер.
Винтовки выпалили, и оба индейца упали на землю. Другие испуганно вскочили, с ревом схватились за оружие, и стали озираться, ища невидимого врага, внезапно пославшего смерть двоим соплеменникам. Пленник также поднял голову и, тоже осматривался вокруг. Два облачка голубого дыма, расстилавшиеся из-за куста, выдали индейцам место, где засели их противники. Сквозь зелень
увидели они темные шапки и, приняв их за головы своих врагов, слепо ринулись в ловушку, которую Натан так удачно подставил им. С диким ревом оба выстрелили в предполагаемого врага. Шапки свалились, и раздался громовой голос Натана:
— Теперь, друг, вперед! Руби их!
Кусты раздвинулись, и оба бросились к костру, где лежали заряженные ружья застреленных индейцев.
Дикие все с воплями бросились навстречу нападавшим, чтобы не дать им захватить ружья. Пятый краснокожий, услышав выстрелы, кинулся на помощь соплеменникам. Сорвав с плеча винтовку, он с сатанинской ухмылкой направил дуло прямо в грудь Натана.
Но недолго длилось его торжество. Выстрел, угрожавший жизни Натана, неожиданно предотвратил пленник. Ободренный подоспевшей помощью, он неимоверным усилием разорвал свои путы, вскочил с земли, кинулся на дикаря, выбил у него оружие из рук, обхватил его своими могучими руками и с криком: «Да здравствует Кентукки!» — свалил его наземь. Сдавливая друг друга в объятиях, противники покатились по траве, скрежеща зубами и громко завывая, точно дикие звери, и скатились, наконец, по крутому откосу ложбины, исчезнув совершенно из виду.