Заслышав шум, Натан укрылся в кустах, однако заметив, что шум увеличивался и приближался и что спавшие у костра воины просыпаются, он набросил полотняный платок на Эдит, которая все еще не имела достаточно сил идти самостоятельно, и решился спастись бегством, пока темнота и всеобщее смятение благоприятствовали этому.
И в самом деле ему не следовало терять ни минуты. Сон диких был уже не так крепок: опьянение их проходило. На пронзительный крик, поднявшийся на одном месте, отвечали крики и в других местах, и в минуту площадь огласилась шумным ревом… Кто-то панически крикнул: «Бледнолицые! Длинные Ножи!», решив, что целый отряд кентуккийцев ворвался в их деревню.
Воспользовавшись всеобщим смятением, Натан решил краем площади пробраться к реке, надеясь таким образом укрыться в зарослях ольхи у берега. И ему, действительно, удалось бы это, если бы несчастье не подстерегало его.
Когда он поднялся из-за куста, какой-то дикарь посмелее других бросил тлевшую еще головню на кучу сухих листьев и сена, служившую постелью гостям. Вспыхнул огонь, осветив сразу всю площадь, и открыл причину суматохи.
Более дюжины лошадей устремились на площадь, а позади метался еще больший табун, в страхе становясь на дыбы, как будто их преследовали злые духи. И все-таки вскоре индейцы поняли, что дело вовсе не в злых духах, и что вся эта тревога дело человека. При первом взгляде на пламя, которое ветром скоро раздуло в огромный огонь, оценил Натан всю опасность своего положения и уже не надеялся более скрыться незамеченным. Однако вид лошадей, которые как бешеные скакали по площади, а также фигура белого человека, который напрасно противился их натиску, отвлекли внимание индейцев от квакера. Натан сейчас же сообразил, что он, при царившем всеобщем смятении, до сих пор не обнаружен и что теперь на него едва ли обратят внимание, пока он будет пробираться к реке.
— Ральф своим безрассудством подверг нас большой опасности! — пробормотал он. — К сожалению, я не могу ему помочь, и он поплатится теперь за неосмотрительность своим собственным скальпом! Едва ли даже стоит сожалеть о нем, так как от его судьбы зависит судьба бедной девушки.
Он поспешно шел вперед, но его неосторожные слова были услышаны одним человеком, подобно ему притаившимся в кустах близ хижины Венонги. Он вскочил теперь, и смущенный Натан узнал в нем молодого капитана Форрестера, который бросился на него, вырвал у него из рук обомлевшую, почти безжизненную Эдит и вскричал:
— Вперед! Ради Бога, вперед, вперед!
— Ты все испортил, — сказал Натан с горьким упреком, когда Эдит, выйдя из своего забытья, узнала брата и испустила радостный возглас, прозвучавший так пронзительно, что перекрыл шум ветра и рев всей толпы.
— Ты погубил нас всех! — повторил Натан. — Самого себя и девушку! Спасай теперь хоть свою собственную жизнь.
С этими словами он попытался вырвать Эдит из рук Роланда, сделав последнюю отчаянную попытку к ее спасению; Роланд уступил ее Натану и, заметив, что добрая дюжина индейцев нападала на них, поднял свой томагавк и кинулся навстречу преследователям в надежде выиграть время и дать Натану возможность спасти Эдит.
Этот неожиданный и беспримерный по мужеству поступок вызвал громкий возглас удивления даже у дикарей, которые до тех пор только испускали крики бешенства. Но он вскоре перешел в насмешки, когда индейцы, не обращая внимания на угрожающую позу Роланда, разом накинулись на него и, ловко увернувшись от ударов, в одно мгновение схватили и обезоружили его. Двое воинов остались его охранять, а остальные погнались за Натаном, который прилагал все свои силы, чтобы скрыться от преследователей. Он бежал с Эдит, тяжесть которой его так мало стесняла, как будто он держал в руках пушинку, — бежал с удивительной скоростью и перескакивал через кусты и ямы с такой ловкостью, что даже дикари немало поражались этим. Без сомнения, сам он мог бы спастись, если бы не Эдит, которую он ни за что не хотел оставить на произвол судьбы. Он почти уже достиг кустарника, окаймлявшего берег реки, и оставался всего один шаг, чтобы, по крайней мере, на некоторое время оказаться в безопасности от преследования.