Дикарь, только что собиравшийся нанести смертельный удар Роланду, отступил и, охваченный ужасом, пустился в бегство с громким криком — «Дшиббенёнозе, Дшиббенёнозе!» И другие воины, следовавшие за ним, не могли устоять против страха, особенно, когда Натан, мнимый колдун и дьявол, набросился на одного из убегавших индейцев и одним ударом топора раздробил ему череп. В тоже время приблизился к ним с громким «ура» отряд конницы. Часть его преследовала дикарей, тогда как другие соскочили с лошадей, чтобы освободить пленных. Капитан Форрестер был уже освобожден. Топор Венонги, весь в крови, одним ударом разрубил ремни, и Натан, схватив руку Роланда, горячо пожал ее и вскричал радостным голосом:
— Видишь, друг? Ты думал, я покинул тебя? Нет, ты ошибся!
— Честь и слава старому кровавому Натану! — закричал другой голос, в котором Роланд узнал голос молодого Тома Бруце.
— Да здравствует Кентукки! — вскричал полковник Бруце, соскакивая с лошади рядом с Роландом и крепко потрясая его руку. — Вот и мы, капитан! Вот вы уже и не в когтях смерти. Мы поклялись освободить вас или умереть, собрали отряд в тысячу с лишком человек, поспешили сюда, встретили в лесах кровавого Натана, он рассказал нам о вашем положении, и вот уже мы наголову разбили краснокожих!
Так объяснил полковник свое прибытие: но Роланд еще не мог опомниться от всего случившегося. Казалось, он не понимал ни слова из его речи. Только что он пришел в себя, первою мыслью его было спросить об Эдит. Но не успел он спросить о ней, как вдруг Ричард Бруце, младший сын полковника, с громким криком подскочил к ним и, радостно бросая шапку в воздух, указывал пальцами на человека позади себя, в котором Роланд, к своему величайшему удивлению, узнал «утонувшего» Пардена Фертига. Как быстрый ветер, спешил он сюда и — о, радость! — на руках его лежала Эдит… Капитан одним прыжком очутился рядом и прижал сестру к груди.
— Вот она, капитан! — радостно вскричал Парден Фертиг. — Увидел убегавшего с ней индейца, выстрелил в него так, что он с лошади упал на землю, посадил девушку перед собой на седло, и вот мы здесь, целы и невредимы!..
— Господи, воскликнул Том Бруце слабым голосом и схватил своего отца за руку, указывая на счастливых брата и сестру. — Вот минута, в которую стоит умереть!
— Умереть, мой мальчик!? — вскричал смущенный отец. — Но ведь ты же не ранен, Том?
— Ранен, отец, здесь, у сердца, и я чувствую — близок мой конец! — сказал Том. — Но теперь я только хочу спросить вас, честно ли исполнил я свой долг?
— Конец, сын мой? Что ты такое говоришь? — растерянно повторил отец и схватил руку сына; другие же подошли в испуге и в смущении смотрели на быстро изменившиеся черты юноши. — Том, мой милый мальчик, что ты говоришь? — повторял отец.
— Нет, теперь поздно! — возразил юноша слабо.
— Скажите мне только, отец, исполнил ли я свой долг? Верен ли я был ему?
— Верен, верен, сын мой! — успокаивал его полковник, глубоко взволнованный. — Ты честно исполнил свой долг по отношению ко всем нам…
— И к Кентукки? — спросил юноша упавшим голосом.
— И к Кентукки, конечно! — отвечал отец.
— Ну, тогда, отец, я умру спокойно. Брат Ричард заменит вам меня, он добрый малый. И вот еще что, отец…
— Ну, что-же, мой мальчик? Говори! — сказал полковник тревожно.
— Отец, прошу вас, никогда не отпускайте неопытного путешественника в леса, не дав ему в проводники надежного человека.
— Да, Том, ты прав: никогда, никогда больше я этого не сделаю!
— И еще, отец, не давайте другим насмехаться над кровавым Натаном и не наказывайте слишком Ральфа Стакпола, если он украдет у вас лошадь. Он помог мне, когда мы хотели освободить капитана…
— Пусть крадет, мой мальчик, пусть его! — говорил старик, утирая украдкой слезу.
И вдруг молодой человек из последних сил воскликнул:
— Да здравствует Кентукки!
Потом он откинулся навзничь… Взгляд его потух… Он пожал в последний раз руку отцу и брату и испустил дух. Улыбка радости все еще играла на остывавших губах.
Глава XXIII
Развязка
Итак, индейцев изгнали из их деревни, и они вовсе не изъявили намерения сражаться. Но так как они со всех сторон были отрезаны нападающими и то натыкались на ружейные залпы, то на всадников, скакавших по лугам и полям, они должны были вернуться к деревне, где, доведенные до крайности, они, казалось, решились подороже продать свою жизнь.