— Этот платок? — переспросил Фертиг. — Я снял его с одного индейца, который бежал отсюда с сестрой капитана. Я закричал ему, чтоб он остановился, но так как он этого не сделал, то я выстрелил ему в спину, сбросил его на землю и снял с него скальп. Вот он!
С этими словами он вытащил пучок черных волос, при виде которого Эдит едва не упала без чувств.
— Роланд! — сказала тихо девушка и прислонилась к брату, чтобы не упасть, — это был он…да, он! Ричард Браксли… Он похитил меня!
— Верно! — заметил Авель Доэ, услышавший слова Эдит. — Я не раз говорил Ричарду, что судьба разыщет нас, вот она настигла его чуть раньше меня! Застрелен, скальпирован… Точь-в-точь, как индеец! Итак, мы оба получили награду, капитан, — продолжал он, обращаясь к Роланду, — мошенник я был, таким и умираю! Но не хочу я умереть как последний негодяй: надо же сделать, хоть напоследок, доброе дело. Вот здесь, мистер Роланд, завещание вашего дяди, — Авель с трудом вытащил конверт из бокового кармана, — возьмите его, возьмите… Но, надеюсь, вы не забудете Телию, мою дочь! Вы позаботитесь о ней, капитан? Да?…
— Пока я жив, она всегда найдет во мне друга, — твердо заявил Роланд.
— Ну, тогда я умру спокойно, — сказал Доэ и откинулся назад.
А Бруце воскликнул с упреком:
— Телия никогда не нуждалась в друге и защитнике, пока не убежала из моего дома. Я всегда обходился с ней, как отец!
Но Авель Доэ уже не услышал эти слова.
Кентуккийцы вскоре возвратились на площадь. Для вящего триумфа деревня вместе со всеми хлебными полями была предана пламени и окончательно уничтожена, а победители отправились в обратный путь и беспрепятственно возвратились на родину.
Эпилог
На этом, собственно, и кончается наш рассказ. Но прежде чем распроститься с читателем, мы хотим рассказать ему кое-что о судьбе действующих лиц или разъяснить то, что оставалось неясным во время рассказа.
Несколько слов о Пардене Фертиге; в его появлении не было ничего необычного. Сброшенный с лошади силой потока, он был принесен к деревянной запруде, и кое-как залез на нее. Зная силу течения, он не сомневался в том, что все его спутники погибли, и полагал, что ему предстоит одному сражаться с дикарями, а потому он укрывался на запрудах весь остаток ночи и большую часть следующего дня, пока не убедился, что по близости больше не осталось индейцев. Затем он спустился по скалистому берегу реки, прокрался сквозь леса, и, наконец, присоединился к отряду Бруце.
Что касается Натана, то он после расправы с Венонгой убежал, чтобы привести помощь к своим друзьям. Он наткнулся на отряд Бруце и поторопил его походом. Только на обратном пути из деревни Натан пришел к своему обыкновенному состоянию: воинственный огонь не блестел более в его глазах, шаги его утратили уверенность, и он смотрел на людей, осыпавших его возгласами удивления и похвалы, с беспокойством, замешательством и даже ужасом. Чтобы скрыть свои чувства, избегал общения с кентуккийцами и больше занимался своей собакой.
В своем замешательстве он вдруг увидел Роланда, ехавшего верхом рядом с сестрой, и поспешил к нему, чтобы рассказать ему о существовании завещания, поскольку еще не знал, что важный документ уже перешел в руки Роланда.
— Натан! — сказал Роланд, протягивая руку смиренному квакеру. — Вам обязаны мы своей жизнью, имуществом, всем, — и этого мы никогда не забудем! Но почему это, Нат^н, — прибавил он с улыбкой, заметив скальп, который квакер все еще нес в руке, — почему вы так явно выказываете знаки вашего мужества? Прежде ведь это было вам совсем не свойственно.
— Друг! — сказал Натан, бросая смущенный взгляд сперва на Роланда, потом на скальп, — ты видишь эти локоны? Некогда они украшали головы моих детей. А вот это, — прибавил он, указывая с нескрываемым торжеством на скальп Венонги, — это скальп убившего их. Но довольно, друг… Ты знаешь всю мою историю… А теперь мне надо еще сказать тебе о том, что тебя особенно касается. Существует завещание твоего покойного дяди, по которому тебе и твоей сестре…
— Совершенно верно, Натан, — прервал его Роланд, достав документ. — Вот оно! Оно делает меня богатым человеком, и вы, Натан, станете первым, с кем я поделюсь своими землями. Вы должны оставить эту дикую жизнь и идти со мной на мою родину!
— Я, друг? — спросил Натан, окинув капитана грустным взглядом, — нет, судьба предназначила меня для лесов! В них я хочу жить и умереть. Я нахожу в них все необходимое: пищу и одежду, а более мне ничего не надо. Но хочу я просить тебя об одолжении: ты можешь его мне оказать?