Когда переодевшись, граф вошел к раненому, там уже находился врач, осматривавший рану. По выражению лица граф тотчас догадался, что рана внушала серьезные опасения. Эта догадка подтвердилась, так как врач отвел графа в сторону и шепотом сообщил, что пуля засела между спинными позвонками и раненый через несколько часов умрет. Произвести операцию невозможно, не потревожив нерв спинного мозга, что вызовет неминуемую и мгновенную смерть. Итак, он поручает графу сообщить о неизбежной кончине больному, который, быть может, пожелает сделать какие-нибудь распоряжения, а сам считает излишним свое дальнейшее пребывание здесь, так как никакой помощи он оказать уже не в силах.
После этого неутешительного сообщения человек науки удалился, предоставив графу печальную обязанность уведомить несчастного чужестранца о предстоящей кончине. Граф исполнил это с сердечным участием солдата и, к своему утешению, нашел мексиканца более покорным судьбе, чем ожидал. На вопрос о последних распоряжениях умирающий выразил желание поговорить с графом наедине, на что последний и согласился, между тем как Евстафий, по просьбе мексиканца, отправился в Сент-Антуанское предместье, чтобы отыскать в одной из тамошних гостиниц американца по имени Джонатан Смит и уведомить его о состоянии больного. Последний сообщил графу, что упомянутый американец, хотя и был его спутником и компаньоном, но мошенник с головы до пят; подробности об их отношениях граф тотчас узнает.
— Я бедный человек, сеньор, — продолжал мексиканец, с трудом выговаривая слова, — хотя, без сомнения, видел больше золота, чем любой князь его держал в своих руках. Я — гамбузино, — золотоискатель, за что и получил в пустыне прозвище Золотой Глаз, хотя мое настоящее имя Хосе Гонзага. Семьи у меня нет, но есть двое верных друзей, которые, вероятно, находятся теперь на берегах Рио-Гранде и только тогда узнают о моей смерти, когда я в назначенное время не явлюсь в Сан-Франциско.
— Но как же вы попали в Париж? — спросил граф, невольно заинтересовавшийся рассказом мексиканца.
— Я вам объясню, сеньор. Мой отец был, как и я, гамбузино и кончил жизнь под томагавками краснокожих; мой брат занимался тем же промыслом, и кожа с его головы украшает вигвам Серого Медведя, вождя племени апачей. Но мне Всевышний послал особенную удачу, и вот теперь перед лицом смерти, быстрое приближение которой я чувствую, я говорю, что не раз находил богатые золотоносные жилы, за которые мог бы взять огромные деньги, но этот желтый металл, из-за которого я так часто подвергал свою жизнь опасности, имеет так мало цены в моих глазах, что я при первом удобном случае проигрывал или дарил свои находки.
Граф Альбан с возрастающим удивлением посмотрел на странного рассказчика.
— Около 9 месяцев тому назад я и мои друзья, француз Фальер или Железная Рука, как его прозвали апачи за его силу, и молодой предводитель команчей Большой Орел находились в дикой пустыне, в стране апачей. Преодолев множество опасностей и препятствий, проникли мы так далеко во враждебную землю для того, чтобы проверить справедливость предания об удивительной залежи, в которой золото будто бы лежит самородками на поверхности земли, предания, уже несколько столетий передававшегося из поколения в поколение среди соплеменников Большого Орла.
— Что же, — спросил граф, — разыскали вы это место?
— Мы нашли золотую россыпь, — отвечал золотоискатель, — и подивились чуду, которое Господь показал нам в пустыне. Да, сеньор граф, — продолжал он, повышая голос, — сокровища этой россыпи так велики, что вся Франция со всеми ее городами и деревнями, полями, лесами и виноградниками не могла бы окупить их.
Хотя граф думал, что больной вследствие лихорадочного состояния преувеличивает в своем воспоминании количество найденных сокровищ, но так как в правдивости рассказчика нельзя было сомневаться в виду близкой смерти, то несмотря на преувеличения, мексиканцу удалось поразить воображение графа. Он, беспечно промотавший сотни тысяч, чувствовал теперь странное внутреннее волнение; но пересилил себя и попросил гамбузино продолжать.