* * *
Античный хор перекрывает сольно
смешной птенец, усевшись на плечо.
Поэзия, ты здесь — когда мне больно,
и зябко, и светло, и горячо.
Так, уколовшись чем-то спозаранку
в квартире, где беззвучно и темно,
смеясь и злясь, зализываешь ранку,
негаснущее алое пятно.
Болгарская песня
Бродя вдоль берега, влюбиться в морского змея,
молить, надеяться, злиться — и наконец
очнуться в тисках железных, дрожа, немея,
впивая мертвый холод стальных колец.
Иду на дно, не плача, не протестуя,
как жар, вдыхая стужу придонных вод.
Завтра выплюнет море раковину пустую,
но меня поднявший — пальцы свои сожжет.
* * *
Нестыковка эфирных сущностей, астральных тел —
как сказал бы дипломированный шарлатан.
Маска совместной жизни черна, как мел,
и бела, как уголь — тушь, никаких румян.
Я тебя вымучиваю, как Иаков свою Рахиль —
с обещаниями, обманами и желанной наградой за
пределом возможностей, но течет золотая пыль
с кармических крыл, и сечет, и печет глаза.
Как стоически ни вжимай тепло в тепло,
тело в тело — опять результат не тот.
Дефективный ангел, сломанное крыло,
приставлен к нам, и сладчайшая из свобод,
тягчайшая из вериг не дается, увечным, нам —
слиться вместе и, аки душа, взлететь,
растворяя в другом камни, железо, хлам
придонной жизни, меняя ее на медь
пламенеющего заката, склона, края, конца,
карминовое пятно на черно-белом краю
промелькнувшей жизни… и тихо летит пыльца
с эфирного тела, крыла — на вечную боль мою.