Как и ожидала Сильвия, город бань не признавал, но щелок она купить смогла, как и платье, и даже лёгонькие ботиночки — в таких будет удобней путешествовать, а еще запаслась сухарями.
Оставалось только самое главное, зачем она пришла в город.
В рядах услышала хорошо знакомую гортанную речь…Степняки. Сильвия сделала несколько глубоких вдохов. Она здесь за этим. И без риска никак. Она подошла ближе. Степняки были из северных племен — высокие и рослые, светловолосые.
А её конунг был с востока. Сильвия вздохнула. Где теперь его душа? Скачет ли по Великой Степи Вечности, или, не приведи Всевышний, попал в Темные Миры? А может, плачет младенцем в объятьях мамы. Хотелось верить в последнее — в конунге были необычные для степняка чуткость и сострадание. Такой сын стал бы благословением для матери…
Сделав вид, что разглядывает товар, Сильвия обратилась в слух, надеясь услышать важное. Но купцы говорили только о торговых делах. Начать разговор она не решалась, у степняков заговорившая женщина — дерзость, привычка молчать брала верх.
— Фрее нравится нож? — вежливо обратился к ней один из купцов. Сильвия невольно вздрогнула. Все это время она бездумно крутила в руках нож с изображением стилизованной лошади… Традиционный плетеный орнамент притягивал взгляд.
— Да, — растерявшись, Сильвия ответила на языке степняков, галдящие торговцы разом умолкли. Она опомнилась. Прошиб пот. Бежать! Нет. Они поймают.
— Фрея знает наш язык? — спросил купец на лающем языке степи. Все взгляды были устремлены на нее, если ответит — пропала! Сильвия сделала самое наивное лицо.
— Я вас не понимаю, — уже на общем языке ответила она, хлопая ресницами.
— Фрея знает наш язык? — повторил степняк на ломаном общем.
Сильвия звонко рассмеялась, кто б знал, чего ей это стоило!
— Нет, только слово одно! Нож красивый. Кто на нем изображен? — Сильвия решила идти до конца.
— Это Великая Кобыла, она всех нас родила! — с гордостью ответил степняк.
— Всех-всех людей?
— Нет, Фрея, только всадников…Рассказать?
— Да! — блаженно улыбаясь, попросила Сильвия, делая самые заинтересованные и восторженные глаза. Когда рассказчик дошел до рождения первого конунга, Сильвия переспросила: кто это — конунг? Купец, не в пример обычным степнякам, был крайне словоохотлив. Он с радостью рассказал любопытной девушке и о конунгах, и о степняках, и о их диких героях. Сильвия слушала, широко распахнув глаза:
— А что, и сейчас у вас есть конунг?
— А как же, фрея! — степняк сделал наигранно изумленное лицо.
Сильвии пришлось округлить глаза еще больше, изображая любопытство и природную глупость.
— Фрее нравится наш народ? Может, она хочет узнать больше? Пусть приходит вечером! Будут песни и танцы. — Сильвия заулыбалась и замотала головой в знак согласия, всенепременно! «Лучше сразу к Светлому Владыке!», — пронеслось в голове. Сильвия ясно осознала, что к степнякам не вернется даже матерью конунга. Она просто заберет О’Силей с собой, когда усмирит дракона. О вечерних песнях, плясках и последующем пожизненном рабстве Сильвия предпочла не размышлять. Но хитрый степняк ловко ушел от так старательно расставленных силков.
— А кто сейчас ваш конунг? — не выдержала Сильвия, чувствуя, что вопрос может стоить свободы и жизни.
Степняк усмехнулся:
— Фрея очень любознательна, — наметанный глаз степняка давно оценил стоимость беглой рабыни. Девушка, конечно, на любителя… Но товар явно стоящий. — Наш табун ведет храбрый Драго, сын Сига Славного, сына Сигезмунда Великого. Да храни его Великая Кобыла!
Сильвия облегченно выдохнула — несмотря ни на что, Светлый Владыка Слово сдержал.
— Наш славный конунг привел войско из царства Короля-Солнца и одолел предателя Хольдрика! — степняк картинно сплюнул. — Конунг лично сделал Хольдрику «красного орла»[2], лошадь еще долго таскала тело по полю…
Купец осекся, поняв, что болтнул лишнего. Сильвия улыбалась, делая вид, что не поняла. Из вежливости она купила нож и быстро покинула торговые ряды, наполненная до тошноты запахом всадников. Запахом застарелого курда и лошадиного пота.
Запахом плена. Запахом боли и страха, позора и отчаяния. Запахом конца ее мира. И находясь посреди города с улицами, где сточные канавы — это та же дорога, Сильвия чуяла только эту жуткую вонь. Как? Как она прожила со степняками пятнадцать лет?