Сны дракона Трубадур. Песня Любви.
Зрители окружили актеров, крича и аплодируя — музыкант и танцовщица были великолепны. Казалось, так вдохновенно и проникновенно Лиро не играл никогда. А еще… он не сводил с Сильвии глаз. Своих огромных карих глаз.
Сильвию и смущал этот взгляд, и льстил ей. Лиро смотрел с трепетным восхищением. Так смотрят только влюбленные художники, или поэты…Превознося.
И Сильвии хотелось танцевать рядом с ним еще лучше. Хотелось ловить на себе зачарованно-трепетный взгляд. И она танцевала, а он, не отрываясь, смотрел…
Алеон и Элладиэль забрались на повозку и оттуда следили за происходящим на площади. В тот день Сильвия была великолепна, грациозна и легконога.
В юности Алеон спокойно относился к увлечению жены танцами, видя в этом блажь: танцевавшая Сильвия казалась неуклюжим подростком, стремившимся очаровать безразличный Излаим.
Видеть её другой было непривычно и неприятно. Снова и снова вспоминался Аэр`Дун…
Алеон отвернулся от импровизированной сцены, сосредоточиваясь на заботе о мече, щедро смазываемом маслом. Он проверял ход оружия в ножнах, краем глаза, не выпуская из вида Элладиэля.
И видел то, чего видеть никак не хотел — его спутник не мог оторвать от танцовщицы взгляда. Холодная маска брезгливости и безразличия, привычно царящая на лице Венценосного Владыки, уступала живому, искаженному странной мукой выражению. Элладиэль едва дышал. Владыка ревновал танцовщицу так страстно, что Алеона подбивало уговорить врага сделать то, что он сам считал единственно правильным — закончить весь этот абсурд и забрать Сильвию в Поднебесный. Но Элладиэль не услышал бы. Казалось, Владыка Поднебесного вообще ничего не услышал и не увидел бы, даже армию демонов.
Элладиэль видел только Сильвию.
Поначалу Алеон думал, что Владыка просто ждет появления драконицы, и поэтому так напряжен. Но потом понял, как сильно ошибался! И недавние события воскресали в памяти, где Сил… Его Сил дала клятву врагу!
Алеона передернуло. Это все неправда! В камнях горит только одна клятва — его!
Девушка парила в танце, едва касаясь земли, что-то новое скользило в движениях.
«Она хочет нравиться», — догадался Элладиэль. И у нее получалось! Публика была в восторге.
Что говорить, половина собравшихся на площади, не столько восхищалась мастерством актеров, сколько откровенно вожделела танцовщицу. Но для них она была лишь мимолетным видением, а вот музыкант и правда начал терять голову от его драконицы.
Элладиэль и не заметил, как часто в мыслях стал называть Сильвию «своей» драконицей.
Чувствуя удушающую ревность, Владыка уговаривал себя, что она танцует только для него, и это ему она так хочет нравиться. Но назойливые фантазии грязного оборванца нагло врывались в сознание. Навязчивые и жаркие, сплетенные с собственным желанием, они доводили Элладиэля до бешенства. Еще чуть-чуть и он возненавидел бы несчастного трубадура злее, чем полукровку. Хотя казалось, что это невозможно…
И на сей раз Владыка не мог оторвать взгляда от тонкой фигурки. Все нутро взывало: «Возьми, забери ее! Она твоя! И все неважно! Гори все Клятвы огнем! Да пусть спалит и сожрет хоть все миры!».
Он чувствовал аромат разгоряченного тела, жар спящей драконицы. Но спала ли драконица? Казалось, что именно в эти моменты драконица и не спала. Оттого ярче горели две алые пряди в едва отросших волосах танцовщицы. Оттого он чувствовал жар Зверя…
И он желал. Всевышний, как он желал ее всякий раз, когда она танцевала! Туман застилал сознание золотом.
Хорошо, что щенок-полукровка был рядом. Его безразличие к происходящему остужало пыл. Иначе…Иначе он взял бы танцовщицу прямо на площади. И сам бы помог убить всех жителей и спалить город дотла. Что ему за дело до жалких младших?!
Когда Сильвия останавливалась, морок отступал. И каждый раз Элладиэль с мукой понимал, зачем на самом деле он здесь. Зачем преследует хрупкую танцовщицу из мира людей.
Клятва должна быть исполнена.
Наконец флейта стихла, Сильвия остановилась, выравнивая дыхание. Музыкант подскочил к танцовщице, и они вместе поклонились. Лиро удержал руки Сильвии, требуя внимания, как собравшихся, так и самой танцовщицы:
— Многоуважаемая публика! Сегодня я бы хотел признаться в любви самой прекрасной и удивительной балерине мира!
Лиро запел:
— Что такое юноша? — Всесожигающее пламя.
Что такое девушка? — Лед и желание.
Как и цветам,
Им суждено угасание.