Сильвия аккуратно встала позади ослика, но в стороне от ног — получить копытом по животу совсем не хотелось. Осторожным движением взяла поводья. Ослик насторожился.
«Так. Теперь надо его удержать и еще как-то бабке вручить», — думала она. Осел поднял голову, ноздри раздулись, уши забавно оттопырились.
Сильвия напряглась. «Сейчас начнется. Ой, что сейчас будет!», — успело пронестись в голове.
Но, вопреки ожиданиям, ослик не шарахнулся и не понесся куда глаза глядят. Сильвия сделала еще шаг, зверь повернул голову, глядя на неё огромными влажными глазами, опушенными густыми ресницами. Сильвия замерла. Сердце бешено колотилось. Но ослик лишь печально, с наворачивающейся слезой, посмотрел ей на ноги и продолжил жевать.
— Тихо, милый. Все хорошо, я тебя не обижу. Пойдем. — Сильвия сделала еще несколько осторожных шагов, натягивая поводья. Приклеенный было к месту ослик сделал шаг и еще, и уткнулся головой сначала в руку, а затем и в округлый живот.
От прикосновения по телу пробежала искра, на коже высыпали мурашки. Сильвия нежно погладила морду и уши ослика.
Но момент прервали — бабка, до того тараторившая без умолку, вдруг замолчала, и стоило ослу ткнуться мордой в руку Сильвии, старуха аж завизжала — то ли от восторга, что упрямое вьючное животное тронулось с места, то ли от возмущения, что нерадивый осел предпочел хозяйке незнакомку:
— Ух ты ж, бестия проклятущая, бабник бессовестный! Неча к девкам красивым, да ласковым клеиться! Ишь! — завопила старуха и замахала руками.
На словах о бабнике осел повернул голову и посмотрел бабке прямо в глаза, долгим и странным для животного взглядом, но бабуля не унималась. Оттеснив ослика, она подхватила под уздцы одной рукой, а второй зацепилась за Сильвию. Сильвия несколько растерялась от подобной вольности, но списала на бабулин простой нрав.
Старуха все говорила и говорила, то причитая о горькой судьбине, то восхваляя доброту и красоту Сильвии. Затем неожиданно спросила, зыркая не по годам ясными и колючими глазами:
— А сама-то ты кто есть такая? Откуда путь держишь, да докудова?
Сильвию так и подмывало ответить любопытной старухе по-простонародному: «на кудыкину гору», — но возраст собеседницы вселял уважение.
— Да вот, к родственникам в гости, — соврала она первое, что в голову пришло. На попутчиков, пусть даже временных, путница никак не рассчитывала, и потому легенду не придумала.
— Ай-ай-ай! Одна-одинешенька, а хде ж супружник твой? Что ж он, паскудина, одну-то тебя отпустил?
Сильвия замялась, не находя нужного ответа. Она понадеялась, что бабуля увлечется болтовней, и сама историю придумает.
И точно, бабуля, как заведенная, начала чихвостить абстрактного мужа Сильвии, за то, что одну ее такую замечательную красавицу отпускает. Тем временем старуха уже перескочила с темы о муже на любимую тему — саму себя.
— Нас с тобой Всевышний свел! — самозабвенно продолжала старуха. — Ты теперяча одна, и я на свете одна одинешенька. Вот и пойдем вместе! Куда бишь ты путь-дорогу держишь? А, и не важно! Я странница вольная: куда хочу, туда лечу! Ты мне по нраву, и осел, вишь, какой послушный стал, идет, как миленький.
Сильвия сильно усомнилась в желании идти с говорливой старухой куда бы то ни было… Словно чуя подвох, бабка вцепилась в руку с необычайной силой, вроде мягко, но вот никак не скинешь. Сильвия сделала последнюю попытку отбиться от общества пожилой дамы:
— Бабуля, я пойду, ладно? Мне надо торопиться, боюсь опоздать, там у сестры свадьба, а я вот, — придумывала она историю на ходу, и ничего не сообразила, что «вот».
Бабка хитро прищурила зоркий глаз:
— Как же, как же! К сестре на свадьбу?! Свадьбы с утра делаются, а сейчас ужо время-то к вечерне. От супружника своего, небось, бежишь. Бил он тебя, злыдня окаянный, обижал по-всякому?! Ух, я б ему клюкой по бокам прошлась! — старуха с силой зарядила палкой по морде ни в чем не повинного ослика. Тот встал как вкопанный, затем в один прыжок настиг руку бабки и укусил обидчицу. Бабка схватилась за укушенную руку, с досады пиная осла. Сильвия даже ахнуть не успела.
— Бабуля, раз уж все равно пока вместе идем, давайте я ослика поведу? А то вы сгоряча деретесь! — Сильвия перехватила упавший повод.
— Ой, девонька, ой миленькая, я ж не со зла! — начала мельтешить и оправдываться бабка, а потом сделала жест рукой. — Он у меня вон где сидит, злыдня окаянный!
Вдруг старуха остановилась и спросила:
— А как звать?
— Кого? — растерялась за трескотней Сильвия.