Сердце гулко стучало. Отчего Алион поморщился в раздражении. Злило все: запах ладана и увядших лилий, приторный аромат застарелой смерти, смешанный с запахом пресного теста для просфор, дух восковых свечей.
Алиона мутило. Его или его Дракона?
Он потерял грань между собой и альтер эго. Раздраженный дракон и был Алионом. И Алион мог честно сказать — он убивал людей, не дракон…он. Почему-то быть честным сейчас было проще простого.
Он убил потому, что хотел.
А сейчас хотел быть здесь.
Темный коридор привел к тяжелой двери. Дверь была заперта изнутри. Алион хмыкнул, чары эльдара легко открыли замок.
Тихо скрипнули петли, предупреждая о нежданном госте.
Хозяйка кельи вздрогнула. Оба долго смотрели друг на друга. Неровный свет единственной свечи выхватывал два силуэта — женский и горгулий.
Гость смотрел на тень от свечи и тихо ухмылялся, выходит, у него есть крылья? То-то он так хотел в небо! Когтистая лапа осторожно коснулась тени — и рога есть, удивительно!
Он перевел взгляд со стены на хозяйку кельи. Немолодая женщина с некогда темными, а теперь густо посеребренными волосами смотрела прямо. Строгие, когда-то очень красивые черты показались высеченными из камня.
Дракон уловил страх, обыкновенный животный страх… смешанный с презрением. Женщина понимала кто перед ней, но даже так не могла справиться с гордыней.
— Ну здравствуй, Мари! — прорычал дракон. Презрение окончательно заняло позиции в душе женщины. В ответ Алион ощутил удушающую ярость. Захотелось убить.
— Зачем ты пришел? — холодно спросила хозяйка кельи.
— Захотел и пришел, — огрызнулся дракон. Хозяйка невольно вздрогнула, Алион не без удовольствия поймал волну страха, смывающего отвратительное презрение. Это успокоило.
Оба продолжали молчать, однако страх женщины уступил насмешливой злости:
— Столько лет ты клялся, что никогда этого не допустишь! — усмехнулась женщина, от чего некогда красивые черты исказились. Алион хотел увидеть в них сожаление, боль утраты, но там было торжество пророка, чье предсказание сбылось.
— Ты тоже клялась… — Дракон осклабился, — но клятвой не дорожишь!
— Ложь! — вдруг все торжество исчезло. Остался страх, и от него Алиону стало невыносимо тоскливо. — Никогда бы Творец не допустил клятвы между человеком и…
— Мари, ты нянчила моих братьев и сестру, всей душой была предана маме… — Алион увидел, что его тень дрогнула, растаяли крылья, он взглянул на руку и впервые не увидел когтей. Он снова стал эльдаром-полукровкой, почти человеком.
Мари выдохнула:
— Как ты мог! Зачем?! Ты продал душу, и за что?! — она окинула его испепеляющим взглядом.
— Моя душа в порядке, — усмехнулся Алион, потом продолжил. — Она болит и рвется, как и прежде. И не дракон тому виной!
— Алион, — резко остановила дракона хозяйка кельи.
— Что, Мари? Женщина, которую я любил, которая клялась любить меня, ушла…
— Взгляни на себя! — возразила Мари.
Алион опасно зарычал:
— Твое предательство сделало меня таким!
— Нет. Ты всегда был таким! Поэтому я и ушла!
Одним прыжком он оказался рядом и крепко сжал шею, не заботясь, что царапает когтями тонкую кожу. От удушья женщина захрипела. Рука с когтями разжалась, хозяйка кельи осела на пол, жадно и шумно хватая воздух:
— Ты одержим! Ты и весь твой мир — вы летите в Тартар!
— Ваш мир погибнет вместе с нашим! Лараголин сожжет все!
— Я готова к встрече с Творцом. А ты, Алион, ты готов?!
Алион ничего не ответил, он бросился обратно, понимая, что иначе убьет.
Пробегая неслышной тенью по черепичной крыше монастыря, он увидел, что мир начал охоту на чудовище. В обитель прибыл большой отряд всадников, они шумели и кричали, готовя облаву. Уйти незамеченным не вышло бы — всадников становилось все больше.
Славная драка помогла бы успокоиться, но тогда он лишь подтвердит слова Мари! Она снова станет пророком! Алион едва справился с яростью. И пусть! Да, он такой, его кровь такая!
Он — дракон! Он чудовище, монстр, и легко может не только убить врага, но и досыта напиться его кровью.
Ветер с силой задул в спину. Алион не сразу понял, почему ему кажется, что его толкают. Крылья, они ловили ветер как паруса. Дракон глубоко вдохнул и расправил их, подхватывая сильный порыв. Ощущение полета, его эйфория притупили ярость и желание убивать.
Взмах.
Алион очутился над городом. Крылья рассекли воздух, полный ночной прохлады. Дракон сделал глубокий вдох. Ветер и крылья уносили грозного монстра все дальше от святых стен монастыря. Вонь улиц, где смешались запахи нечистот, порока и болезни, уступили чистому, немного терпкому запаху ветра. Мучительная боль, зародившаяся под лопаткой после встречи с бросившей его женой, притупилась.