— Как ты мог ТАК недоглядеть?!
От Сильвии их разделяло лишь несколько секунд, но ее и след простыл! От Леса буквально разило поганью. И еще чем-то мертвым, стылым, жутким. Куда? Куда понесло сумасбродную девчонку?!
Элладиэль сжал в руке Карающий, Алеон — меч с рунами, руны светились нефриловым огнем, озаряя лесные сумерки зеленоватым светом.
— Только бы Сильвия не перекинулась в драконицу! — взмолился Элладиэль, Алеон удивился: найти дракона было бы куда проще — Карающий чует дракона, но и дракон чует меч…Останется только догнать.
— Владыка, разве нечисть будет нападать на дракона? — неуверенно спросил он. Элладиэль нервно хмыкнул:
— Едва ли Сильвия, или ее драконица, смогут дать отпор местным жителям. А вот привлечь к себе все взгляды смогут однозначно. Как и мы.
— Ты говорил, драконы прокляты, как и падаль из Темных Миров? — не унимался Алеон.
— Не путай одно с другим! Хищничество и паразитизм. Эльдар, человек, дракон — сотворены Создателем, они несут частицу Силы. Что может быть слаще для Падших, чем поживиться чужой болью?! Они только и могут кормиться за счет страданий смерти! — Элладиэль нервно рассылал сотню за сотней пчёлок-поисковичков прямо на бегу. Лес отвечал тем, что цеплялся и царапал. Алеон чувствовал неприятный холодок между лопаток. Видя растерянность спутника, Элладиэль продолжил:
— Лес полон детей Лилит[1], похоже, кто-то их очень недурно подкармливает!
Тусклый день меркнул, не оставляя даже заката, скрытого далекими, недостижимыми в чаще, облаками.
Сильвия пробиралась вперед, когда краем глаза уловила почти незаметное движение, как будто деревья подвинулись. В груди замерло, в ответ нехорошо заныл низ живота. Нужно было оглянуться, но она не смогла себя заставить. Где-то в солнечном сплетении сжалось и нервно задрожало. Она взглянула на руку — ни когтей, ни чешуи.
«Где же ты, дракон, когда так нужен!», — но дракон был, как и всегда, глух. Отчего стало еще страшней. Сильвия побежала. Хлесткие ветки то и дело били по лицу. От пота одежда вымокла и неприятно холодила.
Неожиданно из сумерек вырисовался силуэт.
Сильвия перестала дышать — гигантский косматый волк стоял прямо перед ней и буравил пришелицу яркими, желто-оранжевыми глазами. Зверь ощерил пасть, словно бы улыбаясь. Правда, Сильвии «улыбка» совсем не понравилась — в гаснущих лесных сумерках пасть волка казалась темным провалом. Сильвия остолбенела, крупные мурашки поползли по спине.
«Волк…, - пронеслось в голове, — волк ли?». Что-то неуловимо-жуткое было в звере. Некое несоответствие. Только вот, что? Сильвия заставила взглянуть прямо — тварь стояла неподвижно, только глаза горели. Вдруг осенило — глаза, глаза не волчьи! Вертикальный зрачок был сужен, как у змеи. Разве у волков такие?
Тварь сделала шаг. Сильвия вздрогнула, и медленно, одной рукой достала из кармана небольшой, купленный у степняков нож. Металл тускло сверкнул в руке. Волк остановился и повел носом. Сильвии снова почудилось, что тварь ухмыляется. Отчего сделалось жутче прежнего.
Волк развернулся и исчез в чаще. Сильвию колотило, несколько минут она ловила воздух ртом. Ужас Леса обрел облик, но почему не тронул? Едва ли дело было в драконе! Ни следа, ни следочка, ни даже тени от альтер эго! Оставалось надеяться только на чудо и нож степняка.
Сильвия побежала, как ей казалось, в противоположную сторону от исчезнувшей твари. Через полчаса бега лес начал редеть.
«Слава Всевышнему! Море близко!».
Но моря она так и не увидела. Вместо него показались унылые, чахнущие деревья. Они торчали из обманчиво ровной поляны. Мшистые кочки пушились возле небольших лужиц с водой, отражавших уже выбеленное сумерками небо.
«Болото», — сердце упало и стало очень тоскливо, долгожданное море обернулось разочарованием. Сильвия села у края лужи.
Что теперь? Попробовать вернуться назад… в лес? А вдруг… вдруг желтоглазая тварь снова найдет её?!От мысли свело желудок, а ноги отказались слушаться… «Что, если море близко? Значит, только вперед».
Сильвия подобрала палку и, проверяя каждый шаг, пошла по едва различимой стежке. Сумерки переходили в ночь. Со страхом путница осознала, что не сможет пройти. Даже днем. Стежка исчезла, и трясина была повсюду.
От обиды и отчаяния слезы потекли по щекам, но страх встретить желтоглазую тварь, рыскающую по лесу, заставил искать кочки в топи. И без того мокрая одежда набрала холодной воды. Сильвия замерзала. То и дело путница ошибалась и ухалась по колено в вязкую трясину и только палка помогала выбраться.