— Выпей еще, — протянула глиняную кружку хозяйка.
Сильвия мотнула головой, спать хотелось непреодолимо.
— Выпей, так надо. Полегчает! С дороги-то притомилась, поди…
Гостья нехотя пригубила, напиток оказался горький, как желчь. Сильвия отпрянула, но хозяйка почти силой влила остатки в рот.
— Пей, милая, пей! Так надо… Ты на нас не серчай! Он хозяин наш, заботится о нас! А тебе — честь великая!
Кто такой «он»? Пыталась поймать мысль Сильвия, и что за странная честь, и почему она должна серчать? Может, ей просто все снится? Сильвия попыталась проснуться, но ничего не вышло.
Рыбачка продолжила:
— Сегодня Хозяин деток домой забирает. Они будут петь и играть с ним вечно.
«Вечно?!», — слово очень не понравилось Сильвии — этот мир не для Вечности.
— Невестой его станешь! — заключила хозяйка
«Невестой!?», — волна гнева смыла неподатливый сон. Сильвия очнулась, может, все же привиделось, больно дико все казалось. Сильвия попробовала поднять руку, чтобы потереть глаза — не получилось. Сон не сон, а тело безвольно стекло на лавку.
В избу вошли: короткостриженая охотница, одетая по-мужски, и долговязый прислужник Творца, облаченный в старую линялую рясу.
Охотница повернулась к обездвиженной Сильвии. Внутри все помертвело — глаза были страшными, оранжево-желтыми, с узким зрачком — Тварь из Леса! В ответ охотница-оборотень улыбнулась, оголяя клыки:
— Вот и свиделись!
Ах они погань болотно-лесная! Сильвия рассвирепела. Сердце разогналось, утраивая скорость бега крови. Жрец подсел к Сильвии, перекрывая возможность побега. Разогнанная кровь ослабила действие яда, страх и гнев окончательно стряхнули сон:
— Зачем я вам? — Сильвия привстала, думая, что, если бы хотели просто убить, давно уже убили. Жрец, рыбачка и Тварь растерянно переглянулись.
— Девонька, не серчай, это же честь великая! — снова начала хозяйка избы. — Живем мы здесь издавна, обычаи свои чтим, с Хозяином дружим. Хозяин нас весь год берег, рыбу в невод загонял, от зверей стерег! Теперь наш черед благодарить… Но мало нас осталось! Дитяти в этом году не народилось. А с брюхатой тобой, считай, сразу двое…
— Я видела, у вас Молельня есть. Значит, Всевышнего знаете. Детей убивать — грех большой. — Сильвия оторопела, ладно ее, чужачку, хоть грех, но не жаль, но родных детей?!
— Всевышний далеко, а Хозяин близко. Хозяин о нас и заботиться! — улыбнулся нечестивый священник.
— Что-то наша красавица слишком болтлива! — промурлыкала желтоглазая, от тихого голоса у Сильвии побежали мурашки. — Дай ей еще!
— А вдруг…вдруг слишком много будет? — растерялась рыбачка.
— Напои, я сказала! — лязгнула острыми зубами Тварь. — И нож забери.
Рыбачка наполнила чарку.
— Как же я долго тебя ждала, моя королева! Наш триумф близко… — прошептала желтоглазая. — Дай нам вкусить твоей плоти, разделить с тобой Силу! Твоя кровь, драконица, она даст нам ВСЕ! Миры падут ниц! Наконец-то ты наша!
Сильвия помертвела, стало по-настоящему страшно, но она упрямо повернулась к хозяйке избы:
— Я могу тебя защитить, тебя и твоих детей. Вас всех. Не нужно отвара и оставь мне нож, — после этих слов с вызовом посмотрела на желтоглазую тварь. Рыбачка не подняла глаз. Желтоглазая зарычала, а потом расхохоталась:
— Потерпи, я освобожу тебя от глупой личины человека. — щерясь в страшной улыбке, пропела волчица. А затем гаркнула на хозяйку дома:
— Давай, пошевеливайся! — рыбачка побелела от страха и тут же принялась исполнять, послушно вытаскивая из кармана платья нож степняка. Затем поднесла чарку к губам жертвы, насильно вливая. Сильвия пыталась выплюнуть, но не получилось, рыбачка ловко зажала нос, и чтобы сделать вдох, нужно было проглотить гадкую дрянь. Пытаясь высвободиться Сильвия со злостью мотнула головой, получился легкий кивок.
Тварь нервничала и торопилась, словно испугавшись чего-то, она вышла из дома. Оставшийся в избе лжеприслужник заунывно запел, то и дело переходя на шепот, от которого бежали крупные мурашки.
— Не надо! — взмолилась Сильвия, обращаясь к рыбачке.
— Замолчи! Думаешь, мне охота своих дитяток отдавать?!
— Верни мне нож, я помогу вам!
— Ишь чего удумала! — зло и холодно хмыкнула хозяйка. Она распорола платье большим тесаком и быстро переодела будущую жертву неведомого Хозяина в белую рубаху, едва налезшую на огромный живот. Сильвию бил мандраж, тело по-прежнему не желало слушаться. Подкатило отчаяние. «Не так, только не так!», — билось в голове.