К счастью, таких вандалов в селе не нашлось. Никто компьютерную грамоту не изучал, поскольку времени и особой охоты не было. Вот компьютер и стоял для красоты, чтобы каждый чувствовал принадлежность к цивилизации не на словах.
Но вернёмся к похоронам деда Васи. Народ в селе всегда был отзывчивый, всем миром собрали нужную для этого дела сумму. Трёх мужиков по их добровольному желанию отправили на кладбище копать могилу. С ними пошёл однорукий сторож Гнат, чтобы показать отведенное место. Все остальные приготовления распределили между соседями. Председатель выделил старый грузовик, который его симпатичная курносая секретарша вместе с добровольцами старательно украшала искусственными цветами. Живых-то не было, зима на дворе. Погода стояла морозная, градусов 10 ниже нуля.
Ну вот, пришли мужики на кладбище. Выпили по первой, потоптались, взялись за лопаты — и пошла работа. Пар валил из ноздрей, кровь закипала под ватными куртками. Всё бы ничего, но холод движения сковывал, промёрзлая земля с трудом поддавалась. Потому выпили по второй, закусили – и дальше работать.
Сторож постоял, почесал затылок, взял одну из начатых бутылок и пошёл согреваться в свою каморку, поскольку смеркаться уже начинало. Долго работали мужики, периодически пили, чтобы согреться – и не заметили, как заснули.
Утром пришел сторож Гнат посмотреть на проделанную работу — и протрезвел на месте, увидев в яме трёх вчерашних добровольцев. Причём замёрзших, как ему показалось, насмерть.
Рванул Гнат, что есть мочи, в сельсовет — к председателю. Так мол и так: проглядел, заснул по старости! А если бы не старый пёс Джульбарс, то и спал бы себе дальше – пенсионер всё-таки, силы не те уже, что раньше. Мол, всё Родине отдал, остался без руки. Спасибо, что Гитлер хоть одну оставил, чтоб стакан мог держать...
Через полчаса погнали к кладбищу телегу, запряжённую кобылой с иноземным именем Эсмеральда.В транспорт уселись сельский фельдшер по фамилии Блоха, ещё не остывший после бани участковый Сидоров, сторож Гнат да жена одного из пострадавших Стешка – злющая баба, но разворотливая.
А в это самое время народ стал собираться к дому усопшего. Священник из соседнего села пришёл вовремя и начал обряд отпевания. Дед Вася лежал в гробу, словно спал, но вот-вот должен был подняться, чтобы пойти в сарай за литровочкой своей крепкой и прозрачной. Внук Вася, напившись с горя, смеялся и прыгал от накатившей на него радости в соседней комнате. При всей серьёзности момента, никто не мог остановить его. Пришлось привязать к табуретке.
А на кладбище, выскочив из телеги, сторож, участковый, фельдшер и Стешка кинулись к вырытой яме, где лежали трое несчастных без каких-либо признаков жизни. Стешка прямо-таки рухнула в могилу на тело своего мужа, стала кричать и причитать одновременно: «Родненький, ирод окаянный, очнись, прошу тебя! Умоляю…»
Но муж не отзывался. Зато сосед по несчастью отреагировал. Он захрипел, открыл глаза и пошевелился, выбирая более удобную позу.
Не пытаясь больше никого привести в чувство, и не будучи уверенными, что двое оставшихся живы, участковый с фельдшером стали вытаскивать бедолаг из ямы. Стешка, вцепившись в своего благоверного, дышала ему в нос и целовала в холодные губы. Однорукий сторож принимал пострадавших наверху, носками своих сапог отталкивая подальше от могилы.
Двое слегка шевелились. Лишь Стеша со своим мужем были ещё в яме, и никакие «реанимационные мероприятия» не помогали вернуть супруга к жизни. Тогда женщина пошла на крайние меры: схватив мужа за отмороженные уши, она стала трясти его голову так, словно взбивала сливки в масло. Вся в слезах, с длинными, растрёпанными рыжими волосами, она была похожа на русалку. Участковый Сидоров даже залюбовался ею в это мгновенье, забыв про свои обязанности.
Сторож тем временем, взяв исконно народное средство, стал вливать его в полуоткрытые рты несчастных, лежащих на снегу. Почуяв знакомый вкус, оба разлепили глаза и шире открыли рты.
— Живы, милые! — растрогался Гнат и сам отхлебнул на радостях.
Вдруг Стешка ощутила лёгкий толчок в грудь: муж слабо её оттолкнул. Видать уши почувствовали боль от Стешкиных рук.
— Жив мой Петечка! — закричала она. – Помогите вытащить!
Участковый с фельдшером живо вытянули Петра из ямы.
Затем всех троих пострадавших погрузили в телегу, накрыв старым ватным одеялом, которое принёс Гнат из своей каморки. Кобыла Эсмеральда тронулась с нелёгкой ношей в путь.
А у дома покойного как раз начались прощания. Вынесли гроб на улицу, встали вокруг молча. Только бабье всхлипывание и сдержанное покашливание мужиков нарушало тишину. Внука Васю вынесли привязанным к табуретке и посадили у изголовья деда (зрелище, надо сказать, не для слабонервных). Священник закончил молитву, гроб приподняли и понесли к грузовику.
В это время Эсмеральда с пострадавшими промчалась мимо в сторону фельдшерского пункта. Участковый выскочил на ходу, подоспев вовремя. Гроб, наконец, погрузили. За ним как ближайшего родственника погрузили внука на табуретке, а все остальные (человек 20) запрыгнули самостоятельно. Шофер завёл грузовик и по заснеженной дороге поехал к кладбищу. Туда же подъехали на «уазике» и председатель с секретаршей.
Грузовик остановился. Народ выпрыгнул, сняли внука Васю, а затем и гроб с покойным. Мирной процессией двинулись к злосчастной могиле, которая едва не стала в этот день усыпальницей для четверых.
Дальше — прощание, речи, слёзы… Но и не без курьёза, как водится. Внук деда Васи, раскачавшись на табуретке от душевного веселья, вызванного алкоголем, свалился в могилу. Причём сел на дно всей тяжестью. Участковый вместе с каким-то здоровенным парнем, чертыхаясь, полезли его доставать. Насилу подняли, народ вокруг помогал.
Вытащили внука, опустили гроб. Стали забрасывать могилу землёй. Председатель распорядился развязать Васю, который не понимал — где он, и почему все плачут в то время, когда ему так весело.
— Бедолага, сирота полный, — приговаривал сторож и гладил парня единственной рукой.
И всем вдруг стало жалко Васю. Да и о своей горемычной жизни призадумались: серая она, безрадостная, а дорога в рай или ад — через это убогое кладбище, засыпанное зимой снегом, а летом поросшее бурьяном…
Впрочем, задумались только на мгновение…