Надеялась, что моя бравада окажет на него хоть какое-то влияние, но…
– Лидия! Я дома! – громко крикнула я, молясь, что она отзовётся.
– Мы одни, – спокойно ответил его клыкастое величество.
– Вот именно! Мы. Здесь. Одни. Зачем ты притащился? – голос надломился от осознания.
Он ведь не получил своей порции крови сегодня. Сам отказался ведь.
– Хочу тебя поцеловать, – вот так прямо ответил зеленоглазый.
Уж лучше бы молчал… От его слов меня окутало приятное тепло. Хотелось бесконечно слышать эти хрипло-рычащие нотки голоса. Наваждение от связи работало всегда, без опозданий и нареканий.
Стоило ему дотронуться, как вся борьба тут же оборачивалась против меня.
– Нет, – выдавила с большим трудом и попыталась отстраниться.
Ответ прозвучал неубедительно. Я хотела поцелуя не меньше, чем он.
– Выбирай: или поцелуй, или я тебя кусаю. Прямо здесь.
– Это выбор без выбора! К тому же, ты сегодня заливал про то, что вкус моей крови грязный.
– Инъекция не держится так долго, – тихо, почти шёпотом произнёс он, наклоняясь ближе. – У препаратов на основе крови первокровных короткий период действия. Максимум пара часов, дальше твой метаболизм растворяет остатки, и они теряют влияние. Сейчас в тебе только ты. И я это чувствую.
– А как же… – собиралась напомнить ему, что он сам утром заявил, чтобы я не сдавала кровь после…
Ну, конечно! Всё дело не в инъекции, а в том, что я проводила время с Демианом. Наверняка, это ощущается.
– Поцелуй или укус? – хрипло переспросил зеленоглазый и уверенно потянул меня вглубь квартиры.
Как назло, недавно в квартиру Лидии привезли новый до невозможности удобный диван. Да и стол на кухне выглядел очень крепким. В принципе, меня устраивала и эта стена… Прикусив до боли губу, я зажмурилась, прогоняя мысли.
– Поцелуй со вкусом крови меня тоже устроит, – сказал Калеб, и я скользнула языком по нижней губе.
На кончике языка почувствовался металлический привкус. Чёрт! Я потянулась, чтобы стереть кровь, но слишком поздно.
Его пальцы сомкнулись на моей талии сильнее, притягивая ближе, впечатывая в себя. Я даже не успела выдохнуть, когда губы Калеба накрыли мои. Жадно, грубо, казалось, он всю вечность ждал этой секунды. Поцелуй был голодным, слишком резким, слишком откровенным, чтобы назвать его просто поцелуем.
Я едва успела отреагировать, как он уже прорвался внутрь, захватывая язык, не оставляя мне шансов на сопротивление.
Вкус моей крови вспыхнул на границе сознания, и тело задрожало. Всё внутри сжалось, но не от страха, от чистого, болезненного желания. Я застонала, сорвав последнее усилие воли, что ещё держало меня на месте.
Он резко повернул меня, спиной к стене, впечатывая в холодную поверхность и прижимаясь всем телом. Его ладонь легла на щёку, вторая на бедро, не позволяя даже вздохнуть. Губы не отрывались, он целовал как в последний раз.
– Укуси… – это говорила не я… Я в здравом уме просто не могла просить о таком.
Потемневшие от желания глаза встретились с моими.
– Я предложил только что-то одно на выбор, – улыбнулся он. – Если я тебя сейчас укушу, ты возненавидишь меня ещё больше. А этого я допустить никак не могу.
– А что можешь?
Сердце в груди колотилось, как сорвавшееся с цепи. Я будто бежала марафон, а не целовалась.
– Использовать мягкие методы по завоевыванию твоего упрямого характера, – прошептал он, позволяя пальцам скользнуть выше по бедру, огибая линию талии.
Я вздрогнула, цепляясь руками за его плечи, пытаясь сохранить хоть какую-то опору. Горло пересохло, а язык не поворачивался сказать то, что нужно было бы сказать. Правильное. Рациональное.
– Это ты называешь мягкими методами? – хрипло выдохнула, откидывая голову назад, чтобы собрать хоть немного воздуха.
Клыкастый склонился ниже, ловя губами линию подбородка, чуть касаясь кожей к коже.
– Ты ещё не видела жёстких, Каяна.
– Это…
– Доброй ночи, мисс Деваль, – отстраняясь и по-дурацки улыбаясь, сказал он и направился к лифту.
– Ты просто… козёл! – крикнула вслед, пытаясь привести себя в порядок.
Он не обернулся. Только лениво вскинул руку, как бы попрощавшись, и исчез за дверьми лифта. Я стояла у стены, всё ещё ощущая, как его руки обвивали меня, как губы оставляли на коже следы, которых уже не было, но которые горели сильнее любого ожога.
– Просто козёл… – выдохнула уже тише, проходя к краю дивана.
Я не знала, сколько просидела молча, сжимая пальцами колени, будто так могла удержать остатки самообладания. Он знал, что делает. Знал, как действует на меня. И всё равно продолжал. Медленно, методично, изводя, но не переступая. Почти.