Услышав легкий шум, вызванный падением ножа, Зэ отодвинула ширму и вместе с Ла приблизилась к Грунте. Его внимание уже давно было отвлечено от ширмы, и поэтому он испуганно вздрогнул, когда внезапно увидел перед собою двух прекрасных марсианок. Это женское общество ужасало его; ему приятнее было бы оказаться даже среди враждебно настроенных дикарей. А к тому же еще он почувствовал прикосновение нежных пальцев, — Зэ погладила его по голове… Он невольно оттолкнул ее руку.
— Бедный человек, — сказала Зэ. — Он еще совсем вне себя. Надо, прежде всего, дать ему попить. — Она снова положила ему руку па лоб и сказала:
— Не бойся, мы тебе ничего не сделаем, бедный человек.
«Ко бат», так звучали ее последние слова. «Ко бат!» — этот звук ошеломляюще подействовал на Грунте, — это было одно из странных выражений Фридриха Элля. Так обыкновенно говорил Элль, когда кто-нибудь не мог проникнуться его странными воззрениями и когда он хотел выразить сострадание к скудности человеческого разума. Часто спрашивал его Грунте, что это за слова и откуда он их знает? Элль только улыбался в ответ, тихо повторяя: «Ко баты, — этого вы не поймете, бедные люди!» Все эти воспоминания сразу всплыли в памяти Грунте при звуке непонятных слов. Теперь он старался казаться спокойным.
Тем временем Ла принесла сосуд, наполненный чудесным марсианским нектаром. Марсиане обыкновенно пили через трубочку, приделанную к сосуду, и эту трубочку Ла пыталась просунуть между стиснутыми губами Грунте. Но старания ее были напрасны, — Грунте не разжимал рта и отвернулся к стенке.
— А ведь баты нелюбезный народ, — смеясь сказала Ла.
— Нет, — возразила Зэ, — Зальтнер совсем другой: он сразу заговорил.
Грунте уловил знакомое имя и, наконец, заговорил:
— Зальтнер? — спросил он, все еще не глядя на Зэ.
— Ага, — сказала Зэ, — видишь, он отлично слышит и говорит. Послушай-ка, теперь я с ним поговорю.
Она ласково обняла подругу и близко подошла к ложу Грунте. С большим трудом выговаривая заученные немецкие слова, она сказала:
Зальтнер — немецкий друг пить вино, Грунте пить вино, немецкий друг.
Грунте с изумлением взглянул на марсианку, говорившую по-немецки, а Ла, которой эти слова показались страшно забавными, едва удерживалась от смеха. Грунте тоже чуть было не улыбнулся, но, увидя так близко от себя этих обольстительниц, он опять уперся взглядом в одеяло. Тем не менее он вежливо ответил:
— Насколько я вас понимаю, мой друг Зальтнер тоже спасен. Скажите, пожалуйста, где же я нахожусь?
— Пить вино, Грунте, — настойчиво повторила Зэ, а Ла поднесла трубочку к его губам.
Грунте на этот раз не отказался, и вскоре он испытал приятное действие освежающего и бодрящего напитка. Он поблагодарил и задал Зэ еще несколько вопросов, но ее немецкие познания были уже исчерпаны. Тогда Грунте указал на нее, потом на картину и сказал наудачу: — Марс? Марс?
Это слово Зэ запомнила. Она повторила утвердительно:
— Марс — Ну! — И, гордо выпрямившись, показав на Ла и на себя, она произнесла:
— Ла, Зэ — нумэ!
— Нумэ?! Так вот оно! Вот оно, слово, сказанное ему Эллем: Кланяйтесь нумэ.
Итак, марсиане называли себя нумэ, и Элль это знал! — это заставило Грунте так глубоко задуматься, что он на мгновение позабыл все окружающее. Он закрыл глаза, чтобы никто не прерывал его размышлений, и лицо его снова приняло суровое выражение.
Зэ принялась за стряпню, а Ла придвинула кресло и села у ложа Грунте. Она внимательно рассматривала вещи, найденные у Грунте, и ее забавляла маленькая книжка, которую она увидела среди них. Это был словарь эскимосского языка, и на виньетке заглавного листа было изображено бушующее море и на нем эскимос в своем челноке.
— Посмотри-ка, — позвала она Зэ: — вот калалек в своем каяке!
Знакомое эскимосское слово поразило слух Грунте и вывело его из мрачной задумчивости. Неужто марсиане изучили гренландский язык? Это было вполне допустимо. Сам он перед поездкой, на всякий случай, усвоил самые необходимые для общения с эскимосами выражения и поэтому сказал:
— Я знаю несколько эскимосских слов. Понимаете ли вы меня?
За его не поняла. Но Ла уже давно занималась изучением языка единственных людей, до сих пор известных марсианам. Она поняла и ответила:
— Я кое-что понимаю.
— Где мои друзья? — спросил Грунте.
— Здесь только один. Он в другой комнате.
— Могу ли я его видеть?
— Он спит, но потом вас переведут в одну комнату.
— Как вы попали с Марса на Землю?
Ла не нашла слов, чтобы ответить ему. Она со своей стороны спросила:
— Что вас привело сюда?
Грунте в свою очередь затруднился, как передать на гренландском наречии понятие «северный полюс».
В это время подошла Зэ и принесла кушанья. Грунте замолк и опять лежал в полной неподвижности. Но Ла на эскимосском языке так ласково уговаривала его поесть, и кушанья, которые Зэ протягивала ему с повелительным взглядом, так заманчиво благоухали, что он, наконец, решился утолить свой голод.
Он с величайшей осторожностью приподнялся, попробовал марсианские яства, состав которых ему был совершенно неизвестен. Когда, поблагодарив, он откинулся на постель, Зэ отодвинула обеденный столик, а Ла сказала:
— Прощайте, Грунте. Постарайтесь уснуть.
Она плавно удалилась; Зэ снова задвинула ширму. Грунте опять остался один.
У него кружилась голова от всего пережитого — новые вопросы теснились в его сознании. Он снова хотел приподняться, но тут ему показалось, что что-то насильно приковывает его к ложу, Зэ опять восстановила земное тяготение. Окна затянулись темными занавесками, и Грунте оказался в полной темноте. Издали доносилась тихая музыка, и мелодия сливалась с шумом моря. Грунте задремал.
VIII ВЛАСТЕЛИНЫ МИРОВОГО ПРОСТРАНСТВА
Так некогда воспел Гораций отвагу мореплавателя, вверившего свой ненадежный чолн чуждой стихии. А теперь турист, уже не колеблясь, всходит на роскошный гигантский пароход, чтобы в несколько дней пройти знакомый океанский путь.
Так же славил марсианский поэт смелость и остроумие марсианина Ара, впервые пустившегося на несовершенном снаряде по путям света и космических сил в пустоту пространства — этот первый полет по мировому эфиру к сияющему соседнему светилу, лучезарной Ба, красе марсианских ночей, тысячелетней мечте всех нумэ. А теперь в распоряжении марсиан были все средства для того, чтобы, независимо от различного положения планет, достигнуть Земли далекой, сияющей Ба. Правда, путешествие с Марса на Землю пока еще отнимало слишком много времени и обходилось очень дорого, но оно было так же безопасно и удобно, как, например, для нас путешествие вокруг света.
Исследование Земли, открытие ведущего к ней межпланетного пути и окончательное воцарение на северном полюсе — все это составляло обширную и важную главу в истории культуры марсиан.
Среди обитателей Марса издавна было много превосходных астрономов, что объясняется исключительной прозрачностью его атмосферы. Математика и естествознание достигли такой высоты, о которой мы, люди, можем лишь мечтать, как о далеком идеале. Кроме того, марсиане умели извлекать из своей планеты все новые возможности и силы. Марс, благодаря особенностям своего строения, еще в большей степени, чем Земля, способствовал развитию культурного народа.