Повернув за угол, он увидел причину, по которой в коридоре не было воздуха. Огромную пробоину, рваной раной тянущуюся дальше, было сложно не заметить. Похоже, она начиналась в седьмой комнате, что была справа от парня. И то, что её уже загерметизировали, было настоящим подвигом.
Подойдя к комнате с цифрой пять, он на некоторое время замешкался, а потом решил прогуляться дальше по коридору. Когда будет можно открыть дверь — его позовут. Герман не знал, сколько занимает декомпрессия и стоять под дверью всё это время ему не хотелось.
Дальше по коридору разрушений было всё больше и больше. Пришлось включить фонарик, т. к. тут освещение кто-то обесточил. Впрочем, зачем тратиться на свет в необжитых секциях корабля?
Неожиданное движение в пробоине, замеченное краем глаза, заставило Германа вздрогнуть. Отпрыгнув вглубь коридора, он с напряжением вгляделся в дыру — с той стороны стояла фигура в скафандре и как раз прикладывала кусок обшивки, видимо, чтобы приварить.
Герману помахали, тот помахал в ответ и пошёл дальше по коридору. “Луна на меня плохо влияет” — констатировал парень про себя. Коридоры уходили всё дальше вглубь корабля, но как бы не хотел Герман тут всё исследовать — ему пришлось возвращаться. Динамик сообщил, что воздух откачан и можно заходить.
За дверью оказалась небольшая комната, судя по всему, жилая в прошлом. Отдельного внимания заслуживала кровать, наполовину встроенная в стену. Без матраса, но на ней лежало два старых истрёпаных скафандра, хоть в них и угадывались более совершенные модели, чем тот, что был на Германе. Посередине лежала недоделанная конструкция из криво сваренных трубок, напоминающая стол. Похоже, кто-то из жильцов проводил время с пользой, собирая мебель. Помимо самого парня тут собралось четыре человека. Священника он сразу узнал, остальные, похожи, были из его паствы.
— Спасибо, что ты вызвался на такую опасную и важную миссию. — Начал священник, чем изрядно удивил парня. Герман только хотел возразить, что это было не его идеей, как створки опять открылись и вошли ещё трое. У двух из них в руках были металлические трубы.
— Привет. А что это тут за сборы? — Сказал в общий канал новый голос. К своему ужасу Герман узнал в нём тридцать третьего. — Никак вы что-то от нас скрываете? — Говоривший поигрывал трубой.
При его прибытии с компании священника слетела расслабленность. Парни с той стороны подобрались и собрались вокруг своего лидера, оставив Германа посередине.
— Это ты их привёл? — Спокойно спросил священник в личном канале.
Только парень собрался откреститься, как заговорил тридцать третий: — Вы наверное гадаете, как мы узнали про ваше маленький междусобойчик? Ха-ха, этот дятел, — он указал палкой в сторону Германа, — так и не научился пользоваться рацией. Про его похождения теперь знает весь Кабачок.
На слова бандита ответить было нечего. Парню было стыдно — управление каналами было такое простое, но он постоянно забывал их переключать.
— Кароче, где яхта и что там есть. — Резко закончил тридцать третий грубым голосом, перестав издеваться.
Молчание затянулось. Группа священника ждала своего лидера, который замер, оценивая шансы. Тридцать третий нетерпеливо ожидал ответа, а сам Герман боялся двинуться. Было непонятно, где его поколотят сильнее — у входа в комнату, где стоит “официальная власть” или в противоположной стороне, занятой “оппозицией”. С одной стороны он утаил важную для колонии находку. А с другой, судя по злым взглядам, бросаемым на него из глубины комнаты, он явно не справился с тайной миссией.
— Друг мой, — после короткого писка в личном чате неожиданно раздался спокойный голос священника, — думаю лучшим решением будет рассказать про корабль, умолчав про твои наблюдения. И пускай Господь сам решает дальше.
Тридцать третий этого слышать не мог, но он явно заметил, что священник что-то кому-то говорит. Двинувшись на Германа он занёс трубу над головой:
— … котёнку. — Расслышал Герман окончание фразы, переключившись на общий канал.
— Стой, я всё расскажу! — Выкрикнул парень.
— Конечно же расскажешь. Аж два раза. — За этим последовал пинок в живот, от которого Герман улетел вглубь комнаты. Это было не столько больно, сколько обидно. Сами скафандры были достаточно плотными, чтобы гасить такой урон. Да и не были они рассчитаны на активные махи ногами и руками. Захоти тридцать третий его убить, просто бы ударил трубой по шлему. Воздух в комнату так никто и не пустил.