Считалось за правило учить жен пограничников стрелковому делу и верховой езде. В пашем погранотряде жен пограничников стрелковому делу обучал политработник Николай Александрович Антипенко. Сам он был отличный стрелок из револьвера и винтовки и обладал большой методикой обучения как командиров, так и их жен. Я тоже с удовольствием прошла полный курс стрелковой подготовки из револьвера и трехлинейной винтовки. Случилось так, что на одном соревновании я получила интересный для того времени приз — отрез сукна на костюм.
Со мной вместе обучались тогда жены Январева, Шемионко, Богданова, Тельная, Севрюкова и многие другие…»
Через некоторое время я встретился с Надеждой Павловной и ее мужем Сергеем Саввичем Бельченко, генерал-полковником, теперь ветераном Советской Армии. Мы долго вспоминали нелегкую, но интересную жизнь на границе.
Наиболее сложным для того времени вопросом в быту среднеазиатских пограничников было устройство детей. Ребенку четырех-пяти лет уже нельзя обходиться без детского общества. Правда, вырастая здесь, малыш рано приобретал самостоятельность, но нередко она превышала меру. Русских школ поблизости не было, поэтому возникала необходимость создать детский интернат. Такое учреждение на 60–70 мест впервые было организовано нами в городе Мары. Предполагалось, что со всех пограничных застав дети старше четырех лет будут направлены в «Детскую коммуну» (так тогда именовалось это учреждение).
Казалось, сомнений в целесообразности подобного интерната не могло быть. Ему нашли хорошее помещение, подобрали отличный педагогический персонал. Содержание интерната государство взяло на свой счет, и лишь небольшая часть расходов покрывалась за счет специального фонда погранотряда. Однако было нелегко убедить некоторых матерей отправить ребенка за 300–400 километров на попечение чужих людей. Решили в день открытия провести съезд жен начальствующего состава, дети которых должны остаться в «Детской коммуне». Два дня прожили матери в Марах, наблюдая, как чувствуют себя их дети. Затем наступил день отъезда матерей на свои погранзаставы. И вдруг мне докладывают, что жены таких-то командиров забрали ночью своих детей и увезли их на границу. Это был большой удар по нашему начинанию. К счастью, увезли только двух или трех детей. Остальные прекрасно прижились, и слава о «Детской коммуне» разнеслась по всей среднеазиатской границе.
Когда наступили жаркие месяцы, нам удалось вывезти этих детей на лето под Москву. Тогда матери «похищенных» детей сами стали упрашивать, чтобы и их ребят взяли в подмосковный лагерь.
Бывали случаи, когда по многу суток подряд без сна и без воды бойцы преследовали нарушителей границы по каракумской пустыне. Здоровье таких красноармейцев требовало особой заботы. В Марах организовали санаторий для пограничников с двухнедельным сроком пребывания. Сюда принимались не больные (таких в погранохране быть не должно), а наиболее отличившиеся. Условия для отдыха создали, я бы сказал, идеальные, конечно, по тому времени и по сравнению с весьма суровым повседневным бытом. Отдыхающий получал белоснежное обмундирование, пятиразовое питание, участвовал в играх и слушал, если пожелает, лекции, ежедневно — и даже не раз в день — принимал душ (а это роскошь для жителей безводной пустыни).
Даже такие города, как Ташкент, Самарканд, и Ашхабад, утопавшие в зелени, страдали от нехватки воды. Другие же населенные пункты, удаленные от рек, особенно погранзаставы в песках, страдали от ее недостатка почти круглый год. Дислокацию погранзаставы в основном определяло наличие колодца, пусть даже линия государственной границы проходила южнее, и между нашими и афганскими заставами неохраняемая зона в песках достигала сотни километров. Впрочем, линия границы в некоторых местах носила скорее символический характер, нежели юридический, поскольку пограничных знаков не ставили, а там, где они были, пески их быстро заметали.
Вспоминаются погранзаставы Джей-Рали, Ширам-Кую, Оскан-Уюк. Их разделяли от 60 до 100 километров безводной пустыни. Колодцы этих застав представляли некую загадку. Как могли наши предки определить без пробного бурения, что именно здесь есть вода? Чем руководствовались древние жители пустыни, приступая к рытью глубочайших колодцев, в которых вода стояла на 300 метров ниже поверхности земли? Не удивительно, что многие верят, будто в старину были такие «провидцы», которые обладали таинственным даром чувствовать глубоко спрятанную воду. Как бы там ни было, отыскание воды здесь — дело удивительное.