На Курской дуге
Необычно рано началась оттепель в районе Курска весной 1943 года. Дороги были в плохом состоянии. Размякли суглинки и чернозем. Наступила жесточайшая весенняя распутица. Лишь по шоссе Орел — Курск можно было добраться на машине до линии фронта, а вправо и влево от него с трудом пробиралась даже лошадь. Десятки тысяч людей, лошадей, множество орудий и минометов оказались отрезанными от баз снабжения. На фронте возникли осложнения с продовольственным обеспечением войск. Разумеется, о продолжении наступления и речи быть не могло.
Не помню точно, 10 или 11 марта я получил телеграмму от генерала А. В. Хрулева с приказанием прибыть самолетом в штаб Центрального фронта. Доложив об этом своему командующему, я приказал подготовить самолет У-2.
Предстояло лететь из Ефремова до деревни Свобода 1,5–2 часа. Вылетели затемно, чтобы не нарваться на немецких истребителей, и около восьми утра приземлились, шлепнувшись в лужу. С трудом преодолев больше километра непролазной грязи, я разыскал домик, в котором располагался К. К. Рокоссовский; в этот момент там находился и А. В. Хрулев. По всей вероятности, мой далеко не парадный вид немало смутил Хрулева, предложившего мне сначала привести себя в порядок. Генерала И. Г. Советникова освободили от должности начальника тыла Центрального фронта. На его место намечался я, но на это назначение требовалось согласие Государственного Комитета Обороны.
Недалеко от домика командующего был домик члена ГКО Г. М. Маленкова. Меня представили ему. Он спросил:
— Сумеете ли вы выправить положение?
Я ответил, что приложу все силы.
— Такой ответ меня не удовлетворяет, я не знаю, сколько у вас сил, — сказал Маленков.
Я промолчал. Рокоссовский и Хрулев повторили, что они меня рекомендуют. После телефонного разговора Маленкова со Сталиным мне предложили вступить в должность начальника тыла Центрального фронта.
Я получил указания от К. К. Рокоссовского и А. В. Хрулева. Андрей Васильевич приказал в течение 48 часов ознакомиться с положением, после чего взять в свои руки управление тылом полностью. Недавно изданный им же самим приказ о том, что в подобных случаях сдающему и принимающему дела предоставляется 15 суток на оформление акта, в данном случае, как он сказал, не берется в расчет.
Через час я был в Курске, где располагались штаб тыла фронта и все его службы снабжения. Познакомившись с генералом И. Г. Советниковым, я почувствовал к нему симпатию. Мне показалось, что решение снять его с должности возникло в результате неблагоприятных обстоятельств, не зависящих от него. Он рассказал, что беда не в одной лишь распутице, парализовавшей подвоз; перемещаясь в район Курска, управление тыла, его штаб и ряд руководящих тыловых работников оказались разбросанными на пути от Дона до Курска. Начальник штаба тыла генерал И. М. Карманов находился в Ельце, откуда командовал всем грузопотоком в сторону Курска. Иными словами, войска фронта уже вели боевые действия, а сколоченного аппарата управления тылом не было. Возможно, «вина» Ивана Герасимовича Советникова заключалась в его чрезмерной уступчивости по отношению ко второму члену Военного совета фронта по тылу полковнику М. М. Стахурскому, имевшему тенденцию не всегда компетентно подменять начальника тыла.
Тут же я убедился, что личный состав управления тыла фактически не работает, потому что люди только успевают бегать в щели — фашисты бомбили Курск днем и ночью.
Штаб и службы несли немалые жертвы, но уйти из города не могли из-за полного бездорожья: для размещения служб тыла требовалось не меньше 10–15 деревень и надежные дороги.
А. В. Хрулев сказал, что могу взять с собой с Брянского фронта любого работника, если это нужно для дела. Чтобы воспользоваться столь широким разрешением, я должен был как можно скорее и лучше узнать офицеров тыла Центрального фронта. При тогдашней обстановке важнейшее место занимала продовольственная служба, и мне стало ясно, что ее надо усилить новым, более энергичным и знающим руководителем. Таким был генерал Н. К. Жижин, которого я хорошо знал по Брянскому фронту. Пришлось также укрепить руководство и некоторыми другими службами. В целом же коллектив работников тыла Центрального фронта произвел на меня хорошее впечатление, и со многими мне довелось потом пройти путь до самого конца войны. Самыми сильными были начальник штаба тыла генерал И. М. Карманов, начальник дорожного управления фронта полковник, впоследствии генерал Г. Т. Донец, начальник санитарного управления фронта генерал А. Я. Барабанов.