Полковник М. С. Новиков, заместитель начальника штаба тыла, имел опытных квартирьеров, у которых был наметан глаз: они хорошо определяли потребное количество населенных пунктов и домов в них, возможный радиус рассредоточения учреждений с учетом дорог, транспорта, средств связи, количества столовых, а главное — средств зенитного прикрытия. Ведь дело касалось размещения почти 2 тысяч солдат, офицеров, генералов, гражданских служащих. Их надо было разместить так, чтобы ни на один час не терялось управление всей системой тыла фронта.
Не менее сложную задачу решали при передислокации штабов работники службы питания. Наши военторговцы научились трудиться так, что всюду, в любой момент их «точка» с необходимым набором продуктов оказывалась тут же, рядом со штабами фронта и армий, нередко — дивизий. Сколько раз этим людям приходилось попадать под бомбежку, а они все же продолжали свое дело, хотя формально, как вольнонаемные, могли и не подвергать себя таким испытаниям. И о расположении «точек» военторга на новом месте должны были подумать квартирьеры. Не забывали и о строительстве бань.
Вблизи деревни Терепша была проведена общефронтовая хирургическая конференция, на которой присутствовало более 500 врачей, а также вся группа главных медицинских специалистов, прибывшая из Москвы во главе с начальником Главного военно-санитарного управления генералом Е. И. Смирновым.
С особым вниманием и интересом слушала конференция выступление Е. И. Смирнова. Он скрупулезно изучил постановку лечебно-эвакуационного дела на различных фронтах, во всех звеньях и главным образом в медсанбатах. Свои наблюдения и опыт он вынес на обсуждение собравшихся, и это обусловило деловой и творческий характер конференции.
Главное в медицинском обеспечении на фронте — организация. Эту мысль с предельной ясностью высказал еще Н. И. Пирогов. Ее повторил Е. И. Смирнов, приведя положительные и отрицательные примеры из практики нашего фронта. Конференция прошла под знаком подготовки к предстоящим решительным схваткам с врагом.
Выдержка и неослабная боевая готовность требовались от воинов на Курской дуге. Нарастающее с каждым днем напряжение в войсках в полной мере передавалось службам тыла. Надо было до деталей все проверить, еще и еще раз убедиться в том, что огромный тыловой механизм работает исправно.
Данные разведки и анализ обстановки не оставляли сомнений в том, что назревает гигантское сражение. В эти недели мне приходилось почти ежедневно бывать у командующего фронтом, у начальника штаба. Однажды (это было в середине мая) я поехал на командный пункт с докладом. Приближаясь к деревне, увидел, как немецкий самолет сделал на нее два захода. Когда же мы въехали в деревню, нам открылась страшная картина: домик Рокоссовского был полностью уничтожен, и на развалинах лежал раненый дежурный адъютант. Велика была наша радость, когда мы увидели Рокоссовского, идущего навстречу. Он ходил ужинать в столовую, в 100 метрах от своего домика, только поэтому остался жив. Константин Константинович захотел меня выслушать немедленно. Докладывая обстановку, я обратил внимание командующего на то, что противник совершенно безнаказанно производит налеты на железнодорожную линию Касторное — Курск и даже ночью уничтожает подвижной состав. За два месяца немцы сбросили на этот участок около 4 тысяч бомб. К слову сказать, было известно, что за каждый подбитый паровоз фашистский летчик получал награду.
Командующий поставил перед зенитчиками задачу — отбить у немецких летчиков охоту совершать ночные налеты на наши поезда. Зенитчики успешно ее выполнили. Любопытна практика: паровоз ставили в середину поезда, составленного из платформ без всякого груза, на некоторых из них были зенитные орудия и пулеметы. Если обычно машинисты старались не допустить, чтобы искры из трубы демаскировали паровоз, то в данном случае, наоборот, привлекали к себе внимание противника. Несколько раз немецкие стервятники попадали в зону действительного огня наших зенитчиков. После того как десятка полтора самолетов рухнуло на землю, ночные налеты на поезда прекратились. Продолжались налеты днем на мосты линии Касторное — Курск, но железнодорожники, военные и гражданские, приспособились быстро ликвидировать последствия этих нападений. Вблизи каждого моста постоянно находилась дежурная команда с набором восстановительных материалов. После налета, если случались повреждения, мост тотчас же восстанавливали и перерывы в пропуске поездов не превышали трех-четырех часов.