Генерал Плиев объявил всем бойцам и командирам обоих автомобильных батальонов благодарность.
В середине июля создалась такая невероятная растяжка коммуникаций, что никакие виды наземного транспорта не могли обслужить далеко ушедшие вперед войска.
В этот момент мне позвонил генерал К. К. Рокоссовский:
— Хочу сообщить вам приятную новость. Товарищ Сталин обещает помочь транспортной авиацией. Будьте готовы принять и использовать ее. Обо всем договоритесь с командующим шестнадцатой воздушной армией генералом Руденко.
Вызываю начальника штаба тыла генерала Шляхтенко:
— Радость-то какая, Михаил Кондратьевич! Нам обещана помощь воздушным транспортом. Не знаю, сколько дней пройдет, пока появятся самолеты, но вы примите немедленно меры, чтобы использовать их прежде всего под горючее и наиболее дефицитные боеприпасы.
Надо сказать, что до лета 1944 года мы не пользовались авиацией для внутрифронтовых перевозок. На Курской дуге транспортная авиация Резерва Главного Командования под командованием генерала Н. С. Скрипко ощутимо помогла Центральному фронту подачей боеприпасов и эвакуацией раненых. Но там вся организационная работа выполнялась центральными органами тыла, со стороны же тыла фронта требовалось лишь принимать грузы и подвозить на аэродром раненых из близлежащих госпиталей. Другого опыта в использовании транспортной авиации мы не имели.
Пока начальник штаба тыла договаривался со службами артиллерийского снабжения и горюче-смазочных материалов, раздался звонок с командного пункта 16-й воздушной армии:
— Сорок транспортных самолетов сели на наши аэродромы и ждут дальнейших указаний. Где ваши грузы? Простои недопустимы.
Радость наша сменилась тревогой. Я-то рассчитывал, что авиация прибудет через два-три дня, а она появилась через несколько часов. И тут выяснилась полная неподготовленность тыла фронта к столь мобильному ее использованию. Вблизи аэродромов не оказалось наших складов с горючим и боеприпасами. Мягкая тара для подачи горючего по воздуху уже два года не проверялась, и начальник тыла 16-й воздушной армии генерал С. А. Кириллов рассматривал хранение этой тары на своих складах как обузу и как одолжение со своей стороны интенданту фронта, который, по его мнению, должен был бы хранить ее на своих складах. В тот момент не время было разбираться, кто из них прав. Пришлось тыловикам 16-й воздушной армии безотлагательно заняться подготовкой тары. Пока проверяли ее, пока подвозили к аэродромам и готовили к погрузке необходимые виды горючего и боеприпасов, авиация простаивала.
Откровенно говоря, я уже не радовался этой помощи и готов был даже доложить командующему об отказе от нее.
К исходу суток организовали взаимодействие транспортной авиации с фронтовыми складами и армейским командованием, в чей адрес авиация должна была доставить грузы. Но тут выявилась и другая трудность. Для того чтобы самолеты могли совершать рейсы без дополнительной заправки в оба конца (общая длина пути 1000 километров), им приходилось брать для собственных нужд столько горючего, что оставалось мало места для полезных грузов. Но и это нас не остановило: слишком велико было значение каждой сотни килограммов своевременно полученного передовыми частями груза. И все же войскам фронта в этой операции подали по воздуху около 600 тонн грузов, главным образом горючего.
Самую ценную услугу наземным войскам оказали самолеты По-2, доставлявшие боеприпасы подвижной группе генерала Плиева, действовавшей в тылу у гитлеровцев. Вспоминая роль этих самолетов в войне и особенно в операциях, которые велись в тылу врага, я задумываюсь: почему бы не воздвигнуть пьедестал с настоящим самолетом По-2 или скульптурный памятник этому неутомимому труженику войны?
Успешное быстрое продвижение войск фронта в Белорусской операции выявило существенные недочеты в организации медицинского обеспечения. Значительная часть фронтовых госпиталей к началу наступления оставалась далеко в тылу: не считалось нужным приближать их к войскам, поскольку задача фронта вначале была неглубокая, а железную дорогу к тому же забили оперативными перевозками. Однако в ходе развития операции потребовались особые усилия, чтобы важнейшие требования по медицинскому обеспечению несмотря ни на что выполнить.