В памяти всплывает кусок ковра, запятнанный моей кровью. Я вздрагиваю.
– Я хочу узнать подробности, – все так же в плечо говорю я. – Пойдем.
Шон вздыхает и спустя пару секунд расцепляет объятья.
Он, поддерживая меня за талию, выводит нас в коридор. Поодаль я вижу всех обращенных, стоящих у одной из дверей. Как я понимаю, они все там неспроста.
Мы медленно приблизились к двери. Обращенные расступились перед нами, пропустив внутрь.
На стуле сидела владелица, на ее лице читался испуг. Зеодорос и Эмилис повернулись к нам. Глаза последнего скользнули по руке, придерживающей мою талию. Почувствовав себя не в своей тарелке, я аккуратно высвобождаюсь из рук Шона.
– Что тут? – спрашиваю, подходя к женщине, ноги все еще немного тряслись.
Она с ужасом смотрела на нас, ее руки слегка подрагивали.
– Чем вы ее так напугали? – оглядываюсь на чисторожденных, но на их лицах лишь суровость и ни капли сострадания.
– Она не напугана, – бросил Зеодорос, буквально прожигая женщину взглядом.
В сомнениях поворачиваюсь к женщине. Не было похоже, что он прав. Теперь у нее дрожали и губы.
– Что-то не похоже, – так и говорю.
Зеодорос лишь бросил на меня взгляд темных глаз.
Не успела я вновь повернуться к владелице, как в свете огромной люстры что-то блеснуло. Женщина вскочила со стула и кинулась ко мне – в руке у нее был нож для вскрытия писем. На задворках сознания мелькнул вопрос: где она его прятала? Я не успела среагировать, разум все еще был затуманен белладонной, как Эмилис, с быстротой гадюки, оттолкнул меня в сторону. Вместо моей шеи нож вонзился ему в плечо. В воздухе запахло кровью. В тот же момент он поймал ее руку и выкрутив так, что хрустнула кость, выбил окровавленный нож у нее из руки. Она, шипя словно разъяренная змея, кинулась в другой конец комнаты.
Все произошло так быстро, что я лишь моргала, наблюдая за развитием событий. В комнату вбежали несколько обращенных, они моментально скрутили владелицу и уложили головой на стол. Эмилис сжал зубы, потирая глубокую рану на плече. Кровь стекала на пол, марая безупречно белый ковер. Шон уже стоял рядом, загораживая меня от взбешенной владелицы.
– Mare nothi! – заверещала она, прижатая к столу.
– От гадины слышу, – ответил Зеодорос, оттаскивая меня подальше от стола. Шон молча шагнул следом.
– Что она сказала? – словно со стороны слышу свой дрожащий голос.
– Ничего хорошего, – Эмилис подошел к ней и посильнее придавил ее к столу. – Quis te misit?
– Какой это язык? – шепчу Зеодоросу, наблюдая как лицо женщины расплывается в хищной улыбке.
– А... da.… ros-s-s… – прошипела она, ее глаза уперлись в меня. – Petit eam sanguine.
Эмилис обернулся и посмотрел на Зеодороса, продолжая придавливать женщину к столу. Мне не могло послышаться. Она сказала Адарос.
– Что она говорит? – уже громче спрашиваю у Эмилиса.
Он перевел взгляд на меня, его лицо было бледным.
– Она говорит, что ее подослал… – он поморщился, – Адарос. Ему нужна твоя кровь.
Я вздрогнула. На плечо легла холодная рука Зеодороса. В животе шевельнул мерзким щупальцем страх.
– Разве он существует? – несмотря на все мои усилия, голос все-таки дрогнул.
– Stolida! – прошипела владелица и хрипло рассмеялась.
Эмилис сильнее придавил ее к столу, смех захлебнулся.
– Она назвала тебя глупой, – перевел Зеодорос, сжимая мое плечо, видимо почувствовав мой страх.
– Verus est sicut omnes. – она изогнулась, пытаясь освободиться от хватки Эмилиса. – Propediem ei convenies.
Никто не успел ничего сделать, как она вновь изогнулась и с ужасным кашлем исторгла из своего рта какой-то комок. Моя голова закружилась и к горлу подкатила тошнота. Ее тело обмякло, а комок развернулся в ужасающего вида водомерку размером с ладонь, что сразу же шмыгнула к окну.
– Стридда! – Эмилис выпустил обмякшее тело женщины из рук и метнулся следом.
Зеодорос опередил его, он подхватил окровавленный нож и метнул в насекомое. Меткий бросок пригвоздил тело водомерки к полу. Она зашипела и шевельнув длинными лапками, затихла.
Осознаю, что стою с открытым ртом и сразу же захлопываю его. Но ненадолго. Я бросилась к раскрытому окну. Вода, что я не так давно выпила, вышла наружу вместе с желчью. Меня тошнило прямо в сад, но мне было все равно. Опустошив желудок, я повернулась и села на пол. Водомерка лежала в паре метров, меня вновь замутило.
Обращенные отпустили женщину и ее тело грузно рухнуло на пол. Эмилис пошел к ней и приподняв, усадил на диван, стоявший в углу.