– Это не эссе, это по-настоящему. Я бред тогда написала! Легко рисковать кем-то, печатая их имена на машинке, а в жизни? Думаешь, я рискну Линой или тобой? Ну и собой ни в последнюю очередь…
– Марк, – рылась Лина в сумочке наверняка пробуя отыскать свои успокоительные бады. – все это слишком опасно и сложно. Мы с Евкой не такие, как вы. Если я могу сесть на шпагат и ударить кого-то пяткой в лоб еще не значит, что мы сможем захватить резиденцию курда с армией стражи и жён! Нет, я в шоке, я настоящем шоку́!
Она достала пакетик и проглотила его залпом, выдувая из ноздрей белый порошок на глазах официанта, что принес новые напитки и забрал пустые фужеры.
Я подскочила с дивана: один в гарем курдского бандита внедриться собирается, вторая пыхтит белым носом!
– Я в туалет!
Выбежав из вип комнаты, спустилась обратно, прокладывая дорогу в лабиринте тел. Мне нужен был свежий воздух, и тишина, и что-то привычное. Я хотела обнять подушку, выпить ромашкового чая и потупить в стену с цветочным орнаментом обоев. Какие наложницы, какие букеты невест, какие захваты Ватикана с помощью Джоконды! Он с ума сошёл!
– Ева! Эй, Ев! Привет!
Один из танцующих, кого я огибала, отодвигая тела то влево, то вправо, оказался Костей. Он веселился среди коллег – девушек и парней, который вели аэробику, мини клуб и спортивные соревнования. Некоторых я видела в отеле – таких же загорелых, с такими же поддельными именами «Ванесса» или «Матильда».
– Костя… прости… я бегу. Я спешу… мне нужно спешать и бежить, то есть бежать и спешить!.. – пятилась все дальше от него и все ближе к выходу.
– Подожди, – догнал он меня.
Мы стояли среди дрыгающейся толпы, все задевал нас, все вокруг бушевали и без умничали, а мы продолжали стоять, подергиваясь обезьянками с почти сдохшими батарейками внутри.
Я осторожно смотрела на балконы второго этажа, и Костя настороженно смотрел на меня.
– Идем.
Он вывел меня из клуб. Мы обошли пару зданий, потом отелей и оказались у моря. Спустились на берег, где я села на три сложенных горкой шезлонга.
Костя накинул мне на плечи свою джинсовку. Она была теплой внутри. Чувствуя его объятие без прикосновений, я поежилась – что может быть лучше этого? В руке у меня все еще была пустая банка газировки с розовой трубочкой.
– Тебя никто не обидел?
Меня давно никто не спрашивал о таком. Никто не собирался защищать меня, потому что я сама не давала. Я так привыкла быть сильной, казаться сильной, пытаться быть сильной, учиться быть сильной или притворяться, что никому ни на что не жаловалась.
Я должна быть сильной, чтобы спасать всех женщин планеты хотя бы своим поведением, поступками и образом жизни. Подписывать петиции, голосовать, водить машину, трактор и трамвай, уметь пользоваться паяльником или домкратом.
– Все хорошо, – трясла я головой, не в силах сорвать маску, на ценнике которой значился артикул и название: «маска человеческая женская с названием – Я в полном порядке» – Просто… Лина с бадами под носом. И еще Марк с гаремом.
– С чем?
– Я не знаю, что мне делать, Костя? Я не такая, как он думает!
– Он дурак, если думает о тебе как-то плохо.
Если бы Костя сидел поближе, мы бы скорее всего сейчас поцеловались. Но мое приключение в Турции переставало быть мелодрамой с легкой романтической интрижкой, еще немного и начнется детективный боевик.
– Он моя первая безответная любовь. Марк, – кивнула я в сторону Ауры. – Весь институт по нему страдала. И ненавидела Диану. Его девушку. Такую красивую… умную, веселую… идеальную и лучше всех подходящую ему. Я бы и сама в нее влюбилась, будь мужиком. Это у нее свадьба, помнишь, я говорила? Марк просит нас с Линой помочь.
– Устроить девичник?
– Украс… – осеклась я, вспомнив, что говорю с незнакомцем (и неважно, что пару минут назад я была готова поцеловать его), – украс…ить зал. Просит помочь украсить зал.
– Ева, – заправил он мой кудрявый локон за ухо. – Можешь сказать, как есть.
– Не могу. Не нужны тебе эти проблемы, Костя!
– Твои проблемы, мои проблемы. Я же не только браслет могу завязать на запястье, я могу помочь.
– Зачем? Ты работу потеряешь. Не нужно нам… так дружить!
– Как так?
– Тесно. В плане доверия. Ты работаешь здесь, а я туристка. Мы больше никогда не встретимся. Не веди себя так, как будто я тебе нравлюсь.
Костя улыбнулся и отвел взгляд, поворачиваясь к морю при этом вытянул руку, сжимая мои пальцы. Через секунду он обернулся и прошептал:
– Нельзя этого делать… знаю, но ты нравишься мне. И это по-настоящему. Это правда.