– Вытащить их.
Я открыла чемодан и вытащила пока что только купальник:
– Пойду плавать. Мне нужна вода и… В какой комнате можно переодеться?
– Вон в той, – показал он на дверь, – и не бойся, камер там нет. Я проверял.
– Зато у тебя есть паранойя.
– Хроническая, – вышел он на балкон и, кажется, начал возиться с кальяном.
На всякий случай в комнате я переоделась под одеялом. Пока намазывала себя кремом, переваривала не только спагетти, но и его слова о том, что он все еще влюблен.
Я накинула банный халат и втиснулась в одноразовые шлепки, вышла на улицу. Солнце клонилось к закату. Провожая его, думала про Лину. Я здесь – возле бассейна, а где она? Кормят ли ее, не обижают? Пусь только попробуют! Хоть один волос упадет с ее головы, и я применю тридцать тысяч пыток похитителей ее же бадами!
Мне нужна быдла вода и нужно было подумать, а думая я идеально только когда плаваю. Мозг прибывает в нирване невесомости, тело работает само – взмах рукой – гребок! Взмах рукой – гребок. Проплыв первую дистанцию на спине я сосчитала количество взмахов и больше перед бортом не оборачивалась. Делая развороты, возвращалась на восемьдесят два и по новой. От борта до борта, от края до края. Одно лишнее движение, и я врежусь в плитку головой или рукой, но я давно перестала оборачиваться. Я очень давно не смотрела назад и не жила туманным прошлым, полным разочарований.
«Ты ошибаешься, Костя… Ты ошибся, выбрав меня. Ты ошибся, и не представляешь, как рискуешь».
Боковым зрением я видела на балконе Костю. Он не стал курить кальян, чему я была рада. Не любила все это пыхающее и дымящее, что рано или поздно приведет к раку, бесплодию или импотенции, а когда увидела рак языка… я даже старалась не дышать возле костра на шашлыках или у выхлопной трубы на остановке автобуса. С алкоголем та же история. Немного на отдыхе я себе позволяла, но это был всего лишь бокал, с которым я больше фоткалась и эстетствовала, чем на самом деле из него пила.
Через час Костя спустился из квартиры, усаживаясь на борт. Он подкатал джинсы и опустил ноги в воду. Его появление осталось мной проигнорированным. Тренировка была на половине и мои умозаключения тоже.
Сбавив скорость, я замедлилась и восстановив пульс начала плавать в расслабляющем режиме. К наблюдателям в бассейне я давно привыкла, научилась игнорировать. Кто-нибудь обязательно хвалил мой навык, не понимая, как я плыву в миллиметре от буйков дорожки и не врезаюсь в них, как делаю развороты на такой сумасшедшей скорости?
– Где так научилась? – спросил он.
– По онлайн урокам.
– Скинешь ссылку?
– Конечно. Так, что за план? – вынырнула я из воды и облокотилась около него на локти.
– Танцы, – ответил Костя, – больше танцев и больше тумана.
– Танцы? – хлебнула я хорошо хлорированной воды впервые за полтора часа плавания, – почему?
– Единственный шанс попасть на свадьбу – в составе выступающих артистов. И мы предоставляем услуги танцевального национального коллектива.
– Я даже не выгляжу, как национальная! Танцы, Костя! Это, наверное, единственная вещь на свете, что я не умею. Вообще! – ударила я руками по воде, удерживая себя на манер синхронистки одними только ногами. Все еще торча со скрещенными руками, я скривила недовольное лицо, – я. Не. Танцую.
– Лейла научит. А твоя внешность экзотична для местных. Белая кожа, рыжие кудрявые волосы. Веснушки на руках и груди.
Синхронистка внутри меня опустила тело и грудь в веснушках под воду.
– Они будут смотреть только на тебя. Пока вы будете на сцене, Диана с Софией выйдут в туалет и переоденутся в костюмы танцовщиц, которые я спрячу там.
– А ты танцевать не будешь?
– Я буду кольянщиком в курительной комнате. Мы попадем во дворец не вместе. Ты в труппе с Лейлой. Встретимся в зоне отдыха, где Лейла передаст мне костюмы. После номера, уходим в составе труппы.
– Ага… в составе трупов! Я танцую, ты дымишь, а Марк что делает?
– Он прикрывает вас из винтовки, если пойдёт заварушка, – услышала я голос Марка.
Обойдя бассейн, он сел на шезлонг за спиной Кости, раздевая меня своим рентгеновским прищуром, и я решила, что пора всплывать.
На противоположном конце бассейна, максимально далеко от них, я поднялась по лестнице и закуталась в халат.
Марк выждал минуту, давая мне запеленаться до пят, после чего подошел.
– Хотел извиниться. Про наш разговор возле дерева с глазами.
– Это Назары. Они желания исполняют.
– Прости. Думал, Костян знает, что делает. Ев, – прикоснулся он к моему локтю, пока я увлеченно промакивала полотенцем пряди, – я помню тебя. Не так, как он, но ты не была невидимкой.