Проснувшись утром, пробыл здесь немалое время, будучи исполнен необычных святых чувств от великолепного зрелища, принявши слухом сердца таинственное вещание, как нощь нощи возвещает разум (Пс.18,3). Потом начал восходить на горную высоту, которая показывалась высокою над головою, как бы наравне с облаками. Долго боролся и превозмогал великий труд подъема, каждый шаг был чувствителен и отзывался потрясением во всем теле, как знают это все, кои бывают в таковом упражнении. Но наконец достиг вершины шпиля и снова увидел себя превознесенным над всею землею. Обходя же прекрасную равнинную площадку горного шпиля, я нашел источник воды, бьющий фонтаном из-под камня, потом потоком протекающий небольшое пространство и низвергающийся в пропасть.
Еще, идя далее, внезапно был поражен ужасом и страхом… и все кости мои затрепетали от необычного зрелища… Удивленному взору моему представился обнаженный скелет мертвеца, благочинно лежащий под сению громаднейшей сосны. Увидевши сие, я пал на колени и сотворил усердную молитву ко Господу Иисусу Христу о упокоении усопшего раба Божия, коего имя Ему единому ведомо, и не только имя, но и все его дело, цель и намерение, и чего ради здесь он окончил свой временный живот.
Скончав молитву, обратился я к лежащему мертвецу. Конечно, подумал я, это никто другой, как один из пустынников, который, быв томим жаждою любви ко Господу Иисусу Христу, обрел это уединеннейшее, всецело удаленное от мира место. И здесь совершенно свободный от всех попечений мирских и забот века сего и его обычной суеты, и в мире и покое предал дух свой Господу Иисусу Христу, ради любви Которого и пришел в сию суровую страну. Блажен еси ты, брате , – сказал я ему в сердце своем, – честна кончина твоя и жребий твой со святыми; благополучно изшел ты из суетного мира и обрел себе блаженный покой и невозмутимую тишину на горной возвышенности. Воистину блажен путь, в онже отшел еси, брате, яко уготовася тебе место упокоения. Да будет в мире прах твой! Спи до радостного утра всеобщего воскресения!…
Утром, выкопавши могилу, закопал кости усопшего, сотворивши, по силам своим, надгробное пение.
И жил я на сем уединенном, возвышенном кургане две недели, наслаждаясь полным безмолвием, молитвою и зрением славы Божией, явленной в природе, которая воистину есть зерцало всемогущества Божия и величественный орган, немолчно воспевающий безконечные совершенства Божии. Конечно, только нужно с нашей стороны постараться, чтобы раскрыть в своей душе внутренний слух сердца, коему бывает слышна величественная гармония мироздания Божия.
Глава 30.
Изображение воздушных явлений
Находясь как бы в самом сердце Кавказских гор, во внутреннейшей, глубочайшей пустыне, где отсутствовала всякая суета века сего, а царствовала природа в своем полном естественном состоянии и являла силу свою в чудных явлениях воздушного мира, поколику можно было видеть земному страннику, зашедшему в ее таинственное лоно, всецело укрытое от всех людей века сего, я зрел как чувственными очами великое и дивное в природе, так и еще более внутренними очами сердца многохудожную премудрость Божию, и от видения твари восходил к познанию Творца.
Невозможно передать в точности, потому что не видевшему ни разу нельзя и представить, какие чудные, неизобразимо великолепные картины мгновенно составляются в воздухе между вершинами гор, в ущельях и в небесном пространстве. Часто облака как бы обнимаются, целуясь с горными шпилями, и бывает трудно их различить одни от других – так тесно они между собою сливаются. То несутся облака, как военные колесницы, грозным видом своим устрашая земного зрителя, робко смотрящего на чрезвычайное видение; другие облака спешат быстрейшим стремлением, якоже полки воинов на жестокую со врагами брань, а впереди их несется облако на подобие огненного столба, освещая им путь. Иные облака идут далеко медленнее и как бы шествием торжественным, но вид их, очертание и форма чудны и поразительны. Они подобятся величественным храмам и церквам. И сии сокрылись за высотами горных хребтов, яже к западу. Но вот воздушное пространство над горами наполнилось другим видением: облака приняли вид гор, обрывов, утесов и пропастей и летят с неимоверною быстротою, гонимые ветром над вершинами гор, с темным, суровым видом, они угрожают поразить и затопить всю землю, а впереди их идет важно и величаво светозарное облако, как Херувим, опоясанный золотистым поясом крестообразно, с огненным мечем, и все они несутся куда-то в даль по указанному пути, поражая земного зрителя безпримерною своею красотою.
Посмотрел я на правую сторону к востоку, – и был поражен страшным, необычайным зрелищем: облака приняли вид, как бы дивного престола, и он был окружен – воображалось мне – безчисленным воинством, и слышалось мне как будто бы согласное пение и блистательный свет исходил оттуда!… Но вдруг ударил гром, полился дождь, заблистала молния… в страхе и трепете я упал на колени и стал молиться Господу, да мимо идет от меня гнев Божий. И стояла вблизи меня великая каменная скала, и я силился войти внутрь ее, чтобы укрыться от страшного видения, но никак не мог, потому что скала меня не пустила.
Прошло немного времени, и я снова посмотрел туда, где был виден дивный престол, но его уже не было, а виднелись мрачные облака на том месте, наклоненные к земле, – и они плакали, проливая дождевые капли, конечно, о наших грехах. Вспомнил и я грехи свои великие и все свое недостоинство, ужаснулся сердцем и хотел погрузиться в утробу земли от страшных видений Божественного всемогущества, явленного в природе. Но нет места, могущего укрыть от взора Господа! Ибо Он Сам говорит: утаится ли кто в сокровенных, и Аз не узрю ли его? Еда небо и землю не Аз наполняю? (Иер.23,24).
И вот, по малом времени, все воздушные видения прекратились, все пространство воздуха очистилось от облаков, и между горными ущельями, с западной стороны, показалось заходящее солнце, которое лучами своими озарило внизу лежащие поляны. И я заметил с высоты своего шпиля множество волков – старых и малых, ревевших разными голосами.
Увидевши сие, я пришел в умиление и ощутил к ним в сердце своем великую жалость. Конечно, подумал я, звери сии просят от Создателя пищи себе. Как и написано в псалмах божественного Давида: вся к Тебе чают дати пищу во время свое… отверзшу Тебе руку всяческая исполнятся благости (Пс.103,27-28).
На другой день, когда в урочный час обыкновенно начинается воздушное в горах движение, я снова стал на месте своем близ великой скалы, зря вокруг.
И вот громадное облако покрыло собою все видимое пространство. Оно уравняло собою горы, и горние шпили, и пропасти, и равнинные места, – и вид его был, как вид безбрежного моря. Но по малом времени выше его показались другие многие облака. Они идут тихо, в чрезвычайной разноцветности, окрашенные голубым, красным и темным цветом; посреди же них видится облако на подобие креста и другие облака находятся вокруг сего креста, на подобие Ангельских Небесных чинов, все они величаво, торжественно и безмолвно идут куда-то вдаль, по указанному им свыше пути!…
Но окончилось и это видение, – показалось облако на подобие Сионской горы и ребра Северовы были вокруг его , и виделось другое некое облако на подобие венца, которым была украшена вершина горы; исполняя службу Божию, несутся они быстро и спешат куда-то далеко, движимые Божественным мановением.