Итак, не скорбите на меня! Оставляя сию священную обитель, сим не наношу ей безчестия на вашу жизнь, но исполняю вечное предопределение Божие о мне, как говорит святой апостол Павел: избра нас Бог прежде сложения мира в похвалу славы благодати Своея (Еф.1,4).
Не думайте, дорогой мой отец, чтобы кто-нибудь мог жить в пустыне, не имея в себе данного ему от десницы Всевышнего сего Божественного семени, при его на свет рождении. Не имея сего, хотя бы кто и пошел на этот возвышенный подвиг духовной жизни, но необходимо возвратится назад, а кто имеет, того удержать невозможно.
И вот, последуя сей-то Божественной искре, вложенной в естество моей души, я небоязненно оставляю священную обитель и смело вторгаюсь во объятия, или вернее в самую утробу пустынную, где неугасимо сияет невечерний свет великолепного, пребожественного имени Иисус Христова; где проливаются источники благостыни; текут целые океаны чистого духовного радования о Бозе Спасе нашем; где отсутствует суета мирская, и откуда бежит всякое земное попечение, а царствуют безмолвие и тишина, и углубление ума и сердца в Боге, и духовно радостное с Ним сердечное соединение.
Правда, здесь нет телесного покоя и пищи довольной, но зато есть высшее наслаждение и небесное духовное утешение, неведомое никому, кроме живущих в пустыне, здесь процветает, растет и красуется цвет Христовой любви, присноживущий, благоуханный, живоносный, распространяясь, он наполняет все пустынные пространства и ради Бога живущих там потоками небесного радования.
Здесь закалается телец упитанный, и мудрые девы, сияя безмолвием, благочинием помыслов, девственною чистотою своих сердец, возжигают светильники елеем духовных добродетелей – искреннею любовию ко Христу и ближним; весело и радостно исходят в полунощи в сртение своего Небесного Жениха и, вошедши в чертог, ликуют со всеми Небесными Силами в радости своего вечного спасения.
Но совокупляя все сие воедино, скажем кратко: здесь неусыпно – день и ночь – курится фимиам духовного ко Господу Иисусу сердечного служения. Здесь человек стоит на страже своего вечного спасения, свободный от соблазнов мира и всех его попечений; чистым умом и просвещенным сердцем выну и неуклонно взирает к вечному Свету незаходимого Солнца правды, просвещающего всякого человека. И что сказать еще?
Здесь предвкушается радость вечного спасения, человек входит в глубину своей духовной природы, во святилище духа, за вторую завесу скинии, куда единожды в год входил первосвященник.
И здесь зрит тайны Божии – великие и неизреченные, непосредственно предстоя лицу Божию зрением ума своего в сердечном храме своего внутреннего человека.
Впрочем, нужно заметить, что все сии возвышенные чувства и преестественное, святое состояние вполне принадлежат только мужам и женам духовным, кои очистили свое сердце от страстей и предварительною жизнию своею подготовили себя к духовно-созерцательной жизни. Они только и могут называться истинными чадами пустыни, им она открывает свои небесные сокровища и духовные тайны; покоит их на лоне своем; питает млеком духовного возрождения, – и ничто не разлучит таковых избранников пустыни от ее спасительных недр!…
И вот, высказавши сию похвалу пустыне Кавказской, мы еще раз обращаемся с предостережением, чтобы кто-нибудь, прочитавши о ней, не увлекся преждевременно в пустыню, оставивши свое мирное пребывание в обители.
Приводим свидетельство из святоотеческого писания.
Великий во отцах, святой Иоанн Лествичник пишет подробно о том, кому можно пойти в пустыню. Он, показуя восемь причин, по коим люди идут в пустыню, правильною признает из них только одну – и это есть любовь ко Господу Иисусу Христу. А если, говорит, кто имеет лукавство, лицемерие, гнев, коварство, тот не должен даже и обонять пустынного воздуха.
Святые отцы всего более опасались и предостерегали от преждевременного поступления в пустыню ради того, что от сего происходит или обольщение вражеское, или препровождение жизни совсем без пользы.
Если во всем и везде требуется постепенность, то тем более она необходима в деле духовного возрастания.
Конец же сего слова нашего украсим словами вселенского учителя, иже во святых отца нашего – Василия Великого.
Он говорит: «о, уединенное житие, дом небесного учения и Божественного разумения; училище, в котором Бог есть все, чему учимся! Пустыня – рай сладости, где благоуханные цветы любви то пламенеют огненным цветом, то блистают снеговидною чистотою, с ними же мир и тишина; живут в неизменных, пребывают недвижимы от ветра: там фимиам совершенного умерщвления не только плоти, но, что славнее, и самой воли, и кадило всегдашней молитвы непрестанно разгорается в нем божественною любовию».
Глава 37.
Предостережение от ранней пустыни. Что нужно для правильного в нее поступления
Еще предостережение, и все о том же, по случаю крайнего опасения и боязни, чтоб кто-нибудь, увлекшись красотою пустынного изображения, не оставил своего многополезного в монастыре пребывания, находясь на послушании и трудясь, по силам своим, на общую пользу монастыря, – к чему в особенности склонны молодые монахи и послушники, думающие, по крайнему своему неразумию, что, ускоривши в пустыню, тотчас же и будут причастниками высшего совершенства.
Но сие бывает невозможно. Ибо как в телесной жизни возрастание идет постепенно, так и еще более в духовной, скачки невозможны. Требуется постепенный восход от низшего к высшему, а не наоборот.
Все эти прекрасные и еще многие другие и не в пример лучшие сих пустынные блага, описанные в предыдущей главе, не для всех живущих в пустыне, но достигают их и вкушают только те избранные из них, кои очистили сердца свои предварительною, благочестивою жизнию: в миру ли поживши во исполнении Господних заповедей, или в монастыре под опытным руководством духовных старцев; в искреннем послушании и отсечении своей воли и мудрования, от чего снискивается истинное смирение, без которого спасение ни для кого не возможно.
Потом, в обучении себя внутреннему деланию Иисусовой молитвы, в умении побеждать лукавые помыслы и хранить сердце в чистоте, он должен придти в живое сознание своего падшего и растленного грехом состояния, в котором все силы его существа неудержимо стремятся на зло, противу которого нет другого средства, как то единственное, чтобы соединиться с Господом Иисусом Христом, Который и подает нам вся Божественные силы, яже к животу и благочестию (2 Петр.1,3). Нужно живо сознать ему неизбежную нужду в Божией помощи.