Стал караван, и рабочие от первого до последнего на местах остались, никто не сбежал, никто ничего не украл, никто не запьянствовал, все было тихо и мирно. Много дивились тому.
Оба зятя Зиновья Алексеича с женами приехали на ярманку, с тестем и с тещею. Пристали они в той же гостинице Бубнова, где жили и прошлого года. Сам Зиновий Алексеич рыбным делом не занимался, не взглянул даже на караван, носивший имя его, а Меркулов с Веденеевым каждый день с утра до сумерек по очереди там бывали.
Едва успел установиться караван, на нем, как водится, явились покупатели. Не настоящие то были покупатели, а ищейки. Сами ничего они не покупают, но покупщики рыбного товара подсылают их разузнать цены да посмотреть, какова рыба. Рыбники, особенно приказчики, охотно принимают ищеек, хоть и знают, что ни один из них фунта не купит, но всего товара ни за что им не покажут, прямых цен не скажут, а заломят непомерные. Явились ищейки и на баржи "Зиновья Доронина с зятьями". Там им все показали, а Меркулов каждому сорту товара сказал настоящую цену. Подсыльные подивились - низки уж очень были объявленные цены. Зато другая новинка их смутила - в кредит только третья доля товара отпускалась, за остальное наличные деньги клади на стол.
Вечером в Рыбном трактире собрались и рыбники и покупатели. Был тут Орошин, был Марко Данилыч, лысый Сусалин и копне подобный богатырь пискливый Иван Ермолаич Седов. И других рыбников, большого и малого полета, было тут довольно. Сидели они вкруговую за столом, уставленным чайниками, и мирно, благодушно опрастывали дюжины чашек с отваром китайской травки. Только и речи было у всех, что про зятьев Доронина. Ругали их ругательски, особливо Орошин, а покупатели подшучивали над рыбниками. Однако ж и они говорили, что без отдачи рыбы в кредит дело идти не может.
- А все-таки Меркулов-от настоящие цены открыл, и спасибо ему за то, - с усмешкой глядя в упор на Орошина, сказал маленький тщедушный старичок Лебякин, один из самых первых покупателей. - Теперича, примерно сказать, уж нельзя будет хоть вашей милости, Онисим Самойлыч, оченно-то высоко заламывать, потому что прямые цены уж известны.
- Мы знаем свою цену, - надменно взглянув на Лебякина, прошипел Орошин. Хочешь дешево у них купить, припасай больше наличных. Мы возьмем свое, у нас все по старине будет - кредит, как бывало, а цены, какие меж собой постановим... Так али нет, Марко Данилыч?
- Вестимо, - пробурчал молчаливый на этот раз Смолокуров.
- А ежель и мы со своей стороны в сговор войдем? - вскричал Колодкин Алексей Никифорыч, широкоплечий, объемистый телом купчина, с богатырской головой, обросшей рыжими курчавыми волосами. - Ежели, значит, и мы меж собой цены свои установим и свыше их копейки не накинем? Куда рыбу-то тогда сбудете? Не в Оку ж ее пошвырять.
- Найдем место, - сурово взглянув на Колодкина, сквозь зубы промолвил Орошин. - Не одни вы покупатели.
- Оптовые все здесь наперечет, - сказал Лебякин. - Вы станете сговариваться, а мы - на вас глядя. Тогда, хочешь не хочешь, вся рыба-то у вас на руках и останется.
- Нешто по фунтикам станете продавать, ну тогда, пожалуй, расторгуетесь, со смехом подхватил слова Лебякина Колодкин. - Тогда можно будет вас с барышами поздравить.
- Разве только и свету в окошке, что вы? - насмешливо пропищал, подбоченясь, Седов. - Не фунтиками, а тысячами пудов станем продавать и все распродадим беспременно.
- Кому распродать-то, Иван Ермолаич? - поворотив к Седову громадную голову, медленно проговорил Колодкин.- Разве по мелочным лавочкам думаете рассовать, так у мелочников ни денег, ни места на то не хватит.
- Сыщутся люди и помимо мелочников, - пропищал Седов. - Будьте спокойны, мы тоже знаем, что знаем: не вчера торговать-то зачали.
- Да кто сыщется-то? - приставал Колодкин к Седову, - Нешто зазимуете здесь да морожену рыбу мужикам в развоз продавать (Зимой торговые крестьяне, покупая в Саратове соленую и вяленую рыбу, развозят ее на продажу по базарам среднего и верхнего Поволжья. Это называется "торговать в развоз".) будете?
- А хоша бы и в развоз, - пискнул Седов. - А вы все-таки ни с чем останетесь. Нешто клад выроете да наличными уплатите.
- И без клада, поможет бог, обойдемся, - молвил Колодкин.
- Вот это так. Что дело то дело... Это как есть совершенно верно, захохотал Седов. - Ежели бог наличными поможет вам, ежели, значит, деньги на вас с неба свалятся, тогда можно вам и без клада обойтись.
- Не извольте беспокоиться, Иван Ермолаич, обернемся, это уж наше дело, задорно проговорил Колодкии и поднялся с места. - Счастливо оставаться! примолвил он.
И, поклонясь честной компании, вон пошел.
За ним и Лебякин ушел, а потом и все остальные. Остались одни рыбники. Молча поглядывали они друг на друга.
- Что, братцы, делать-то? - после долгого молчанья, вытирая вспотевшее от чая лицо бумажным платком, заговорил Степан Федорыч Сусалин.
- По-моему, надо об эвтом деле посудить, - молвил Марко Данилыч.
- Беспременно надо, - подхватили и Седов, и Сусалин, и другие рыбники.
- Только, чур, наперед уговор, - начал молчавший Орошин. - Ежель на чем порешим, кажду малость делать сообща, по совету, значит, со всеми. Друг от дружки дел не таить, друг дружке ножки не подставлять. Без того всем можно разориться, а ежели будем вести дела вкупе, тогда и барыши возьмем хорошие и досыта насмеемся над Лебякиным, над Колодкиным и над зятьями Доронина.
- Сам-от только не сфинти, Онисим Самойлыч, мы-то заодно будем, насмешливо промолвил Марко Данилыч.
- Чего мне финтить-то? - гордо взглянув на недруга, вскликнул заносчиво Орошин.
- Не знаю, что напредки будет, а доселева еще ни одной ярманки не бывало, чтоб ты кого-нибудь не подкузьмил, - сказал ему Марко Данилыч и захохотал на всю комнату. - На всех шлюсь, на всех, сколько здесь нас ни есть, - продолжал он. - Нечего узоры-то разводить, любезный друг!.. Достаточно все тебя знаем. Всем известно, что ловок ты на обманы-то.
Заметно было, что Смолокурову пришла смертная охота разозлить Орошина, чтоб ушел он из беседы. Орошин не замечал того.
- Что ж? - хихикнул он, окинув нахальным взглядом собеседников. - На войне обманом города берут, на торгу неумелого что липку обдерут. Для того не плошай да не глазей, рядись да оглядись, дело верши да не спеши... Так-то, почтеннейший Марко Данилыч.