- Ты будешь Василий Фадеич? - ласково спросил у него Патап Максимыч.
- Так точно-с, - с покорным видом отвечал Фадеев, а сам диву дался, отчего это Чапурин не кричит на него, не ругается. "Должно быть, еще ничего ему неизвестно" , - думает он сам про себя.
- Садись, Василий Фадеич, - указывая возле себя на стул, еще ласковее сказал ему Патап Максимыч. Вот сюда садись, к столу-то.
- Можем и постоять, - отвечал смущенный непривычным для него обхождением Фадеев. Сколько годов живет он у Марка Данилыча, а тот ни разу его не саживал.
- Садись же, сделай милость, Василий Фадеич, настаивал Патап Макснмыч, - а то ведь придется и мне на ногах перед тобой стоять, а я с дороги-то приустал, старые ходуны Ходуны - ноги. спокоя просят.
И тут не согласился сесть Василий Фадеев и не сел бы, если бы Чапурин не взял его за плечи и насильно не усадил. Присел на краешке стула Фадеев, согнулся в три погибели, вытянул шею, а сам, не смигаючи. раболепно глядит на Чапурина
- Ты здесь главным приказчиком? - спросил Патап Максимыч.
Заморгал глазами, ровно взглянул на солнышко, Фадеев. Вытянув шею длинней прежнего, робко и тихо ответил он:
- Не то чтобы главный, а имел иной раз хозяйские порученности по заведениям и по дому, иной год и на рыбных караванах бывал.
- А книги кто вел и счета сводил? - спросил Чапурин.
- Марко Данилыч этим сами распоряжаются, нам не доверяют, - заикаясь, медленно проговорил Фадеев. - Ни книг, ни счетов до меня никогда не доходило.
- Да ведь он бывал в долгих отлучках. Кто ж без него распоряжался?.. спросил Патап Максимыч.
- Дарья Сергевна, - чуть слышно промолвил Фадеев.
- То есть чем она распоряжалась? Насчет питья да еды да насчет другого домашнего хозяйства?
- Так точно-с, - еще тише прошептал Василий Фадеев.
- А расчеты с рабочими кто вел? Деньги в артель на припасы кто выдавал? Кто с почты деньги получал аль с покупателей? - продолжал расспросы Патап Максимыч.
Василий Фадеев молчал.
- Не Дарья же Сергевна, не Авдотья же Марковна. Я сам не один раз слыхал от Марка Данилыча, что обе они в эти дела у него не входят, - сказал Патап Максимыч. - Кто-нибудь распоряжался же, у кого- нибудь были же деньги на руках?
- У разных бывали-с. Чаще всего у Корнея Евстигнеича, - на каждом слове запинаясь, чуть слышно проговорил Фадеев.
- А кто таков этот Корней Евстигнеич? - спросил Чапурин.
- Самый первый и доверенный приказчик, - бойче прежнего промолвил Фадеев. - Он больше других про хозяйские дела знает.
- А где он?.
- Надо быть, на Унже теперь. Марко Данилыч леса там на сруб купил, и по весне, около троицына дня, туда его отправил.
- Надо будет за ним послать, - сказал Патап Максимыч. - А когда Марко Данилыч в последний раз у Макарья был, кто из вас здесь оставался?
- Я-с, - весь красный, как вареный рак, прошептал Василий Фадеев.
- Счета вел? - строго спросил Патап Максимыч.
- Вел-с.
- Подать на просмотр... Сейчас же, - строже прежнего приказал Чапурин.
Совсем смешался Фадеев. Едва слышно проговорил он:
- Счета у Марка Данилыча. Были ему представлены на другой день, как с ярманки воротились.
- Хорошо. Вскроем сундук, так посмотрим. Они ведь там?
- Не могу знать-с. Нам до хозяйских делов доходить не доводится, - сказал Василий Фадеев.
- Сколько теперь у тебя налицо хозяйских денег? спросил Патап Максимыч.
- Самая малость, внимания даже не стоит. Работников нечем рассчитать, отвечал Фадеев, весь дрожа, как в лихорадке.
- Сколько, однако ж? - спросил Чапурин.
- Как есть пустяки-с. Пятидесяти рублей не наберется, - сказал Фадеев. - А работникам на плохой конец надо больше трехсот целковых уплатить.
- Составь список работникам поименно, отметь, за сколько кто подряжен, сколько кому уплачено, сколько кому остается уплатить, - вставая с места, сказал Патап Максимыч. - Сегодня же к вечеру изготовь, а завтра поутру всех рабочих сбери. Ступай, торопись.
Не говоря ни слова, поклонился Фадеев в пояс и трепетно вышел из горницы. "Этот нашему не чета, - подумал он. - С виду ласков и повадлив, а, видно, мягко стелет, да жестко спать!.."
В тот же день вечером послали эстафету на Унжу.
Дарья Сергевна писала Прожженному, что Марко Данилыч вдруг заболел и велел ему, оставя дела, сейчас же ехать домой с деньгами и счетами. Не помянула она, по совету Патапа Максимыча, что Марку Данилычу удар приключился. "Ежель о том узнает он, - говорил Чапурин, - деньги-то под ноготок, а сам мах чрез тын, и поминай его как звали". В тот же вечер поехала за Дуней и Аграфена Петровна.
Василий Фадеев, узнав, что Патап Максимыч был у городничего и виделся с городским головой и со стряпчим, почуял недоброе, и хоть больно ему не хотелось переписывать рабочих, но, делать нечего, присел за работу и, боясь чиновных людей, писал верно, без подделок и подлогов. Утром работники собрались на широкой луговине, где летом пеньковую пряжу сучат. Вышел к ним Патап Максимыч с листом бумаги; за ним смиренным неровным шагом выступал Василий Фадеев, сзади шли трое сторонних мещан.
- Здравствуйте, крещеные, многолетствуйте, люди добрые! Жить бы вам божьими милостями, а нам вашими... - громко крикнул Чапурин артели рабочих и, сняв картуз, поклонился.
- На добром слове благодарны. С приездом проздравляем!. . Всякого добра пошли тебе господи!. . Жить бы тебе сто годов с годом!. . Богатеть еще больше, из каждой копейки сто рублев тебе! - весело и приветливо заголосили рабочие.
- Вашего хозяина господь недугом посетил, - сказал Патап Максимыч. Болезнь хоша не смертная, а делами Марку Данилычу пока нельзя займоваться. Теперь ему всего пуще нужен спокой, потому и позвал он меня, чтобы распорядиться его делами. И только мы с ним увиделись, первым его словом было, чтобы я вас рассчитал и заплатил бы каждому сполна, кому что доводится. Вот я и велел Василью Фадеичу составить списочек, сколько кому из вас денег заплатить следует. Кому кликну, тот подходи... Пимен Семенов!.
Выступил из толпы молодой широкоплечий парень, волосом черен, нравом бранчлив и задорен. Всем взял: ростом, дородством, шелковыми кудрями, взял бы и очами соколиными, да они у Пимена завсегда подбиты бывали. Подошел он к Чапурину, шапку снял и глядит бирюком - коли, мол, что не так, так у меня наготове кулак.
- За девять рублей рядился? - спросил у него Патап Максимыч. - За девять рублев в месяц, - нахально ответил Пимен Семенов, глядя в упор на Чапурина.