Надменно передвинул он его к Смолокурову.
– Марко Данилыч завсегда говорит, будто я много его богаче, – с усмешкой сказал Онисим Самойлыч. – Хоша это и несправедливо, да уж пущай сегодня будет по его. Уступаю… Пущай наперед меня пишет.
Усмехнулся Марко Данилыч, переглянувшись с Белянкиным. Не говоря ни слова, взял он перо, сосчитал, на сколько подписано, и затем, подписавшись на триста тысяч, подвинул лист к Орошину.
Вздел очки Онисим Самойлыч и весь посоловел, взглянув на бумагу.
– Мне-то что ж осталось? – злобно вскликнул он, глядя зверем на Марка Данилыча.
Никто ни слова, а Онисим Самойлыч больше да больше злобится, крепче и крепче колотит кулаком по столу. Две чайные чашки на пол слетело.
– Подписывайтесь, – с легкой усмешкой сказал ему Белянкин. – После сделаем разверстку.
– Убирайся ты к черту с разверсткой!.. – зарычал Орошин, бросая на стол подписной лист. – Ни с кем не хочу иметь дела. Завтра чем свет один управлюсь… Меня на это хватит. Дурак я был, что в Астрахани всего у них не скупил, да тогда они, подлецы, еще цен не объявляли… А теперь доронинской рыбы вам и понюхать не дам.
И, плюнув, скорыми шагами пошел вон из комнаты.
Рыбники, кроме Марка Данилыча да Белянкина, головы повесили… «Рубль на рубль в две-три недели – и вдруг ни гроша!» – думали они. Злобились на Орошина, злобились на Марка Данилыча.
Взял Смолокуров подписной лист и громко сказал честной компании:
– Себе я возьму этот лист. Каждый из вас от меня получит за наличные деньги товару, на сколько кто подписался. Только, чур, уговор – чтоб завтра же деньги были у меня в кармане. Пущай Орошин хоть сейчас едет к Меркулову с Веденеевым – ни с чем поворотит оглобли… Я уж купил караван… Извольте рассматривать… Только, господа, деньги беспременно завтра сполна, – сказал Марко Данилыч, когда рыбники рассмотрели документ. – Кто опоздает, пеняй на себя – фунта тот не получит. Согласны?
– Согласны, согласны! – закричали рыбники, и каждый от усердия старался всех перекричать.
Поднялись благодарности Марку Данилычу. Заказали ужин, какой только можно было состряпать в Рыбном трактире. Холодненького выпили. Пили за здоровье Марка Данилыча, за здоровье Авдотьи Марковны, на руках качали благодетеля, «многолетие» пели ему. Долго на весь Рыбный трактир раздавались радостно пьяные голоса:
Благодушно улыбался Марко Данилыч, глядя на воздаваемый ему почет. А больше всего тем был он счастлив, тем доволен, что подставил подножку Онисиму Самойлычу. «Лопнет с досады пес смердящий! – в радостном восторге думал Марко Данилыч. – Передернет его, как услышит он, что я весь караван скупил».
А обработал Марко Данилыч это дельце тайком и совсем невзначай. Не он товар искал, сам товар привалил к нему.
Узнав, что Марко Данилыч живет на караване, Меркулов улучил минутку, чтоб по прежнему знакомству повидаться с ним, узнать про Авдотью Марковну и справить ей поклоны от жены, от тещи и свояченицы.
Не очень приветливо встретил его Смолокуров, но, как обычаев рушить нельзя, тотчас велел Василию Фадееву чайку собрать, мадерцы подать, водочки и разных соленых и сладких закусок.
– Ну что? Каково поживает тестюшка? – спросил гостя Марко Данилыч.
– Помаленьку, – отвечал Меркулов. – Здесь теперь, у Макарья. С нами вместе приехал.
– Вот как! А я и не знал… Где он на квартире-то пристал?
– Да там же все, в той же гостинице, что и в прошлом году.
– Надо будет навестить старого приятеля, беспременно надо. Да вот все дела да дела, – говорил Марко Данилыч. – А Татьяна Андреевна тоже приехала?
– Здесь, – отвечал Меркулов.
– А вы с супругой?
– Как же, и Дмитрий Петрович с Натальей Зиновьевной. Всей семьей приехали.
– Вот как! Весело, значит, всем-то, нескучно в чужом городу.
– Конечно, – заметил Меркулов. – А вы Авдотьи-то Марковны, видно, не привезли?
– Нет, не привез, – сухо ответил Марко Данилыч.
– Что ж так?
– Да не случилось.
– Как она в своем здоровье?
– Ничего, слава Богу, здорова.
– Жена много ей кланяется, и Татьяна Андревна, и Наталья Зиновьевна. Надеялись с ней повидаться, – молвил Меркулов. – Что ж это она?.. Так и не приедет вовсе на ярманку?
– Так и не приедет, – сказал Марко Данилыч. – В гостях теперь гостит.
– У сродников?
– У господ Луповицких в Рязанской губернии, – с важностью приподняв голову, с расстановкой проговорил Марко Данилыч. – Люди с большим достатком, знатные, генеральские дети – наши хорошие знакомые… Ихняя сестрица Алымова соседка будет нам. С нашим городом по соседству купила именье, Дунюшку очень она полюбила и выпросила ее у меня погостить, поколь я буду на ярманке.
– Алымова? Марья Ивановна? – спросил удивленный Меркулов.
– Так точно, – подтвердил Марко Данилыч.
– Не та ли, что прошлого года в той же гостинице жила, где и вы, и батюшка тесть останавливались?..
– Она самая, – отвечал Марко Данилыч. – А что?
– Нет… так, ничего, – с недоуменьем молвил Меркулов.
– Знакомы, что ли, с ней? – спросил Марко Данилыч.
– Нет, в прошлом году на одном пароходе с ней ехал, – ответил Никита Федорыч.
– Хорошая барышня, – заметил Марко Данилыч, – разумная такая и ласковая. А ежели взять ее насчет доброты, так лучше и не надо. И хоша знатная, а ни спеси, ни гордости в ней ни капельки.
Перестал расспрашивать Меркулов, а сам про себя думает: «С какой стати связалась Авдотья Марковна с фармазонкой? Вот наши-то удивятся, как узнают».
– Ну что, как пошли дела? – немножко погодя спросил Марко Данилыч. – Караванище-то какой вы пригнали на Гребновскую. Сколько ни торгую, такого у Макарья не видывал. Теперь вы у нас из рыбников самые первые…
– Да ведь тут не я один, – сказал Меркулов. – Дело общее: тут и мой капитал, и женин, и Дмитрия Петровича, и его жены, и батюшки Зиновья Алексеича доля есть.
– Значит, и он в рыбники записался, – с добродушной усмешкой молвил Марко Данилыч. – А бывало, как вздумаешь уговорить его рыбой заняться, так «ни за что на свете» – говорит.
– Он и теперь в эти дела не входит, – сказал Меркулов. – Капиталом только участвует.
– Так, – протянул Марко Данилыч. – Продали сколько ни на есть рыбки-то?
– Где ж еще? – отозвался Меркулов. – Рано. Кажется, ни с одного каравана не было еще продаж.
– Опричь мелочей, точно что не бывало, – подтвердил Смолокуров. – Как же вы насчет цен располагаете? Заодно со всеми будете уставлять аль особняком поведете дело?
– У нас все наперед рассчитано, – сказал Меркулов. – Сегодня отдадим печатать объявление о ценах и об наших условиях, наклеим на столбах, разошлем по рыбным покупателям, в газете напечатаем.
Повернулся на стуле Марко Данилыч. «Всю торговлю вверх дном перевернут, проклятые. Эки штуки откалывают!» – подумал он.
– Не сходней ли будет вам, Никита Федорыч, келейно с кем-нибудь сделаться? – умильным голосом заговорил Марко Данилыч. – А то эти объявления да газеты!.. Первое дело – расходы, а другое, что вас же могут на смех поднять.
– Расходы пустячные, – сказал Никита Федорыч, – а станут смеятся, так мы за обиду того не поставим. Смейся на здоровье, коль другого смеха нет.
– Так вы не будете цен таить? – спросил Марко Данилыч, зорко глядя в глаза Меркулову.
– И не подумаем, – тот отвечал.
– И условий таить не станете?
– Да как же таить-то их Марко Данилыч, ежели на фонарных столбах объявления об них приколотим?.. – смеясь, отвечал Никита Федорыч. – Вот наши условия, читайте… В кредит на двенадцать месяцев третья доля, а две трети получаем наличными здесь, на ярманке, при самой продаже.
– Тяжеленьки условия, Никита Федорыч, оченно даже тяжеленьки, – покачивая головой, говорил Марко Данилыч. – Этак, чего доброго, пожалуй, и покупателей вам не найти… Верьте моему слову – люди мы бывалые, рыбное дело давно нам за обычай. Еще вы с Дмитрием-то Петровичем на свет не родились, а я уж давно всю Гребновскую вдоль и поперек знал… Исстари на ней по всем статьям повелось, что без кредита сделать дела нельзя. Смотрите, не пришлось бы вам товар-от у себя на руках оставить.