- Ну и грязи у вас тут на пороге! Это ж все в дом потом тянется! - Наехала она, стягивая высокие, кожаные сапоги.
Мария мысленно выругалась, а вслух, закатив глаза, ответила:
- И вам здрасти! Укачаю Тошу и уберу!
Нина Сергеевна, не глядя на сидевшую ещё в не высохших слезах Марию, прошла на кухню, которая располагалась в конце длинного коридора - справа.
- Ох и о-ох, а посуда-то что? С самого утра в раковине киснет?
- Там всего пара тарелок!
Мария закрыла глаза и медленно выдохнула, пытаясь скрыть следы минувшей истерики. Нина Сергеевна продолжала что-то говорить про себе под нос, шурша пакетами.
- Маша, я вам тут кабачков фаршированных принесла, пюре потом к ним сделаешь. - Говорила она как можно громче с кухни. - И огурчики соленые! А то они у меня мертвым грузом лежат уже не помню сколько лет, но крышка, вроде, не вздутая.
- Я не ем кабачки. - Ответила Мария и зашла на кухню.
- То не ем, это не буду… наготовлено уже! - Сказала Нина Сергеевна, а про себя думала: «И за это спасибо скажи, это ж надо быть на столько неблагодарной, я бы на ее месте давно уже в ноги кланялась.
Но Марию ужасно выводила из себя ее так называемая «забота». Когда теперь вернется Яков было неизвестно и приготовленное, скорее всего, пойдет на выброс. Но на споры сил не осталось.
- Да нет, я вам благодарна, Яков придет с работы поест. Не возьмете Тошу? Я бы пока яичницу пожарила и заодно пюре сделаю.
- Меня Галина уже заждалась, пока с этими кабачками провозилась, побегу. - Сказала она, коснувшись носа мальчика и направилась к выходу.
Марии хотелось, чтобы поскорее наступил вечер и пришел дедушка Якова. Это единственная возможность побыть час - полтора наедине с собой. Ни о каком отдыхе, конечно же, речи быть не могло, потому что домашние дела сами себя не сделают. Как бы она не страдала от недосыпа, в свободные минуты после уборки, сон никак не шел, голова была «чугунной», в голове полная неразбериха.
В голове всплыли слова Нины Сергеевны: «Ты не справлялась ни с ролью жены, ни с ролью матери». Она думала, может одной ей было бы легче, без вечных ожиданий Якова с работы и приходящей, всегда в неподходящее время, его матери? Не было бы непрошеных советов по уходу за ребенком и постоянной критики.
- Опять ты фруктов наелась? Теперь у него колики!
- Да у тебя молоко «пустое», он не наедается поэтому и плачет.
- Вот Яков у меня ел да спал, почему он у тебя вечно плачет?
Яков весь день размышлял над утренним разговором с женой, видимо, его дар мастера на все руки на отцовство не распространялся.
Железная массивная дверь в мастерскую приоткрылась и переступив высокий порог, зашел молодой человек лет двадцати пяти. Обсудив починку мотоцикла, они разговорились. Яков вспомнил, что около полугода назад этот парень тоже стал отцом, и решил спросить как они с женой распределяют обязанности.
- Ну, как!? Гулять с ребенком, я считаю, святая обязанность отца, а вот купать, например - матери! Но первые два месяца мы вместе Вику купали, потом жена приловчилась, одна справляется! По ночам, конечно же, по очереди встаем.
- Позволяют силы? После работы-то?
- Ну, мне дают пару часиков отдохнуть, но если честно, мне и самому в радость с дитем побыть. А вы то как? Справляетесь?
- Да, конечно! Мама с дедом хорошо помогают, так что все хорошо! - С натянутой улыбкой ответил Яков.
После услышанного он наконец признался себе, что на самом деле избегает общения с ребенком, убеждая себя, что это полностью ответственность жены.
Придя домой, Яков тихонько зашел в комнату, освещаемой только телевизором без звука. Мария только-только укачала ребенка и он, посапывая, мило спал.
Яков подошел ближе, поцеловав плечо жены, шепотом произнес: «Прости». Мария снисходительно улыбнулась и ответила: « И ты меня».
Некоторое время все налаживалось, Яков стал приходить раньше с работы, свекровь при Якове не делала Марии замечаний, а Алексей Александрович регулярно гулял с Тошей по вечерам.
Но спустя пару месяцев, когда усталость снова начала накапливать у молодых родителей, а нервы стали сдавать, непонимание с обеих сторон возобновилось.
Мария чувствовала одиночество и безысходность, три месяца бессонных ночей, отсутствие времени на еду и отдых дали о себе знать. Мария будто выгорела изнутри, ей не хотелось ничего, ни выяснять отношения, ни доказывать всем как ей плохо. Не было больше той девчонки с огоньком в глазах, лишь желание все бросить и уйти от всего и всех как можно дальше.